— Нет тут никаких схем.
Кажется, у него начинается мигрень.
— Как, черт возьми?! — он даже прихлопывает ладонью по столу, отчего подпрыгивают кружка и телефон.
Ну почему, почему? Это контора сплошной запутанный клубок невозможных случайностей и нелепиц. Она набита сталью, вернувшимися осами, паучьими тенетами в кладовке, выбитыми трофейными зубами, старым, разношерстным хламом, книгами с пожелтевшими страницами, пахнет Реновским перегаром и ежовым пометом и тут выясняется, что все это числится за… Кошкой!
— Седьмое пекло! — взрывается Кайло, бросая палаш на ветошь и разворачиваясь к нему. — А я знаю?! Наверху жила древняя старуха. Она и сдавала мне помещение под контору. Потом померла. Явился юрист и сказал, что все имущество старухино теперь записано на ее кошку, на Милли. Вот я и отчислял кошке на счет. Ну и присматривал за ней…
— Хорошо ж ты присматривал.
— Она была гулящей. Откуда мне было знать, что она не на блядках, а сдохла.
Губы Хакса кривятся. Да, у него определенно мигрень.
Спустя пятнадцать минут они стоят над телом Милли. Рен склоняется, чтобы разглядеть подробности, Хакс прикрывает нос платком на всякий случай. Вроде не пахнет, но все же неприятно дышать этим воздухом.
Кошатина знатно замумифицировалась, забравшись умирать в укромный угол за кухней.
— У тебя сухой воздух, — замечает Хакс. — Я же говорил. Очень сухо, а если зимой включить обогреватели будет еще хуже.
Рен выпрямляется.
— Тебе откуда знать.
Потому что в отцовской квартире тоже был сухой воздух.
— Ты посмотри, как она быстро иссохла. Когда ты ее в последний раз видел?
— Осенью, наверное.
Кайло крепко задумывается.
— Вообще период с октября по декабрь я плохо помню — типичная осенняя хандра и много выпивки, сам понимаешь. — Хакс иронично поддакивает: конечно, дело обычное. — Возможно, это было и зимой.
— И что ты думал делать с арендой? Был ли какой-то план?
— План? — Кайло натягивает свою привычную скошенную ухмылку и сует руки в карманы брюк. — О чем ты?
Действительно, о чем это он? Рен, наверняка, просто сидел и ждал, что все его проблемы улетучатся сами собой.
— Ты что не понял? — произносит напарник, глядя на него, будто из них двоих идиот — именно он. — Она же кошка, Хакс. Кошка. Я просто переведу деньги ей на счет первого сентября и делов-то.
Они снова возвращают взгляды к Милли. Хакс с мыслями о делах прошлого, а Кайло с видом человека, которому в целом плевать на участь животного, но он вроде как признателен, что смог занять комнату наверху.
За этим занятием их и застает Фазма.
— Не удивлена, — бесстрастно резюмирует она, закрыв за собой дверь.
— Разве уже пора на обед? — Хакс смотрит на часы. — Рановато, тебе не кажется?
— Я не за этим явилась, — строго сообщает капитан, а затем обращается к Рену. — Верни его.
— Не понимаю, о чем речь, — отвечает тот так, что сразу ясно: понимает. В правом уголке его губ прячется улыбка, заставляя гадать, насколько на самом деле серьезен его якобы серьезный тон.
Фазма медленно надвигается на них.
— Мне из морга звонили. Верни по-хорошему, и я сделаю вид, что ничего не случилось.