– Выбраться несложно. Вот остаться на свободе – да, проблема. Пока ты числишься пациентом клиники, они имеют над тобой власть. Не сомневаюсь, что будет развернута полномасштабная операция, чтобы тебя вернуть. Могут привлечь полицию и местную прессу.
– Вот именно. Тогда какой смысл? Ситуация безнадежная.
– Более безнадежная, чем прожить остаток жизни здесь?
Она подумала о бесчисленных женщинах и мужчинах в закрытых палатах, которые сейчас были настолько психически повреждены и опасны, что они больше никогда не увидят мир за стенами больницы. Сомнений не было – когда-то давным-давно, когда они только поступили сюда, они были такими же разумными существами, как и она. От этой мысли становилось страшно. А потом ей пришла в голову другая мысль. Возможно, если она убежит, то сможет найти доктора Лэмборна. Они начнут все заново. Она уже не будет его пациенткой, и они наконец смогут быть вместе на свободе. Она повернулась к Эду и улыбнулась. Он ждал ее ответа.
– У тебя есть план? – заговорщически спросила она.
Он подмигнул ей и сжал руку.
– А как же!
36
С красным лицом и отяжелевшими от усталости руками Эми расправила накрахмаленную простынь и потерла ноющую спину, разминая большими пальцами застывшие мышцы. Она взглянула на ряды аккуратно заправленных кроватей и осталась довольна результатом своих трудов. Да она могла бы конкурировать с самой Флоренс Найтингейл![13] Тридцать матрасов были похожи на идеально запакованные рождественские подарки. Сзади, тяжело дыша, подошла Перл.
– Эми, к тебе двое мужчин пришли, они в палате.
Она не могла поверить своим ушам. В женское отделение крайне редко заглядывали мужчины, за исключением доктора и редких визитов кого-то из родственников.
– Спасибо, Перл. Я скоро подойду.
Внешне она оставалась спокойной, но ей нужна была минута, чтобы сделать несколько вдохов, взять себя в руки и еще раз проговорить то, что она сейчас скажет.
Эд стоял в конце палаты рядом с братом Лионсом, который обнимал его за плечо. Увидев Эми, медбрат улыбнулся.
– Молодой человек собирается домой и изъявил желание попрощаться с вами.
Эми уставилась на Эда. Он был одет в свою личную одежду: коричневые брюки, которые в кои-то веки подходили ему по размеру и закрывали щиколотки, и зеленую клетчатую рубашку с расстегнутым воротом и закатанными рукавами. Загорелые руки теребили кепку. Эд стоял, потупившись.
«Пожалуйста, Эд, – молила она про себя. – Веди себя естественно. Не выдавай нас».
– Привет, Эд! Я так рада, что ты пришел попрощаться, – беззаботно защебетала она.
Он посмотрел на нее, но ничего не ответил. Создавалось ощущение, что он боится сказать что-то не то.
– Ты так хорошо выглядишь! Готов к отъезду?
Он кивнул и утвердительно замычал.
Эми заметила, что глаза его бегают из стороны в сторону. Даже если бы он надел полосатую робу, балаклаву и держал в руках котомку с краденым, все равно выглядел бы менее подозрительно. Нужно было срочно заканчивать с этим.
– Что ж, мне было очень приятно общаться с тобой, Эд. Удачи тебе в жизни и осторожнее с велосипедами! – засмеялась она.
Он робко шагнул к ней и неуклюже обнял. Она крепко обняла его в ответ, чувствуя его дыхание у своего уха.
– До завтра, – прошептал он.
– С тобой все в порядке? – Белинда села на стул рядом с Эми, наклонилась к ней поближе и уперлась подбородком о кулак. Казалось, ей и вправду не все равно, какой будет ответ.
Эми оторвалась от книги.
– А почему бы мне быть не в порядке?
– Ну, я же знаю, как ты любила этого мальчика, а теперь он уехал, и я подумала, что тебе может быть грустно.
Эми внимательно посмотрела на Белинду и удивилась, насколько же изменились их отношения с момента знакомства. Тогда они возненавидели друг друга с первого взгляда.
[13] Флоренс Найтингейл (1820–1910) – сестра милосердия и общественная деятельница Великобритании. Медаль ее имени, учрежденная Красным Крестом, – высшая награда для сестер милосердия во всем мире.