– Учтите на будущее – я бы с удовольствием съел торт! – крикнул он им вслед.
Они молча дошли до старого павильона, где когда-то проходили игры в крикет. Там, на веранде, сели на скамейку, укрываясь от легкой мороси. Эллен достала торт и налила им две чашки чая из термоса.
– Он хороший, да? – начала Эми, отпив чай.
– Кто?
– Дуги. Такой красивый, и с пациентами очень хорошо обращается, по-доброму. А акцент у него – как у ковбоя.
Эллен, не отрываясь, смотрела на Эми, пока та разбирала на слои свой кусок торта. Сначала она сняла верхний ярус из твердого шоколада и сгрызла его, как хомяк. И только потом щедро откусила бисквит.
– Да, он очень хороший специалист. Но не путай профессионализм и личные чувства, которые, как может показаться, он к тебе испытывает.
Ее резкие слова ранили Эми, и Эллен мигом пожалела, что высказалась жестче, чем хотела.
– Прости, – извинилась она. – Я не хотела говорить так резко.
– Все в порядке, – улыбнулась Эми, встала и стряхнула крошки. – Я и сама понимаю, что он на меня и не взглянет. В любом случае, я уже успела обзавестись поклонником. И он – мой билет из этой адской дыры.
Эми смотрела на возвышающееся над ними здание больницы с бесчисленными окнами, за которыми не могла уцелеть ни одна форма человеческой жизни.
23
Недели монотонно тянулись одна за другой, ничем не отличаясь друг от друга. Если, попадая в Эмбергейт, кто-то из пациентов не был сумасшедшим, то к выписке, если таковая вообще происходила, он им становился. Ни дня не проходило без пререканий, скандала или сцены, которые, правда, нередко провоцировал сам персонал, чтобы хоть чем-то себя развлечь. Эллен приходила в ужас от историй, которые рассказывал ей Дуги. Жизнь на мужской половине больницы была полна жестокостей. Пациенты то и дело сталкивались с насилием, а к так называемой терапии возникало очень много вопросов.
Она направлялась к столику в углу клуба, морщась от хлюпающего под ногами ковра, который годами впитывал пролитое пиво. Поверхность стола была липкой, и о происхождении этого липкого слоя Эллен могла только догадываться. Тут она увидела Дуги.
– Принести, пожалуйста, тряпку. За столом невозможно сидеть! – крикнула она ему.
Он вернулся с серой тряпкой для мытья посуды и протер стол. Эллен сморщила лоб.
– Хмм… Так чуть лучше.
Она заметила, что он сидит необычно притихший и теребит подстаканник. Свойственная ему бурная энергия испарилась, и выглядел он так, словно месяц не спал.
– Ты в порядке, Дуги? Выглядишь очень усталым.
Он сделал героическое усилие взбодриться.
– Да, конечно, просто тяжелый день, бывает.
– Здесь каждый день тяжелый. Хочешь рассказать мне?
– Нет, тебе лучше не слышать о моих проблемах, – после паузы сказал он.
– Но ведь я сама спросила тебя. Значит, хочу слышать.
Он сделал длинный глоток пива.
– К нам сегодня привезли нового пациента, его зовут Брайан. Его привезла жена и сказала, что на терапии настаивает его доктор, но сама она не уверена, что он нуждается в лечении.
– А что с ним?
Дуги сделал глубокий выдох и осторожно посмотрел по сторонам.
– Он… этот самый… – тихо произнес он.
– Этот самый кто? – недоумевала Эллен.