Ключ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Я никому не доверяю, доктор Лэмборн.

Эми таила в себе взрывоопасную смесь противоположностей. Она была то беззащитным ребенком, то упрямым бойцом.

Доктор вернулся за свой стол и взял трубку телефона.

– Два чая, пожалуйста, сестра Аткинс. И печенье.

Через пять минут в кабинет вошла молодая стажерка с подносом. Очевидно, сестра Аткинс решила делегировать эту неквалифицированную работу ей.

– Спасибо, сестра, оставьте там, – указал доктор на маленький стол у камина. – Выпьем чаю? – предложил он Эми.

Она встала, и он перенес их стулья к камину. Чай пили в тишине, которая больше походила на созерцание, чем на напряженное молчание, и которую прерывал только треск поленьев в камине.

Допив чай, доктор Лэмборн откинулся на стуле. Эми откусила кусочек печенья, и несколько крошек оказалось у нее на коленях. Она задумчиво стряхнула их на ковер и закрыла глаза, опустив голову на антимакассар[10].

– Мне было восемь, когда закончилась война. Думаю, во всей стране я была единственной, кто не праздновал это событие. Я знала, что нам придется вернуться в Манчестер и мне нужно будет делить маму с другими. Отца я не помнила. Не видела его с двух лет, и для меня он был чужим человеком. Может, это и прозвучит жестоко, но мне было совершенно все равно, вернется он с войны или нет. А вот мама была вне себя от радости. Наш дом шесть лет простоял запертым, и по возвращении мы неделями чистили, проветривали, приводили все в порядок. Я уже думала, что к нам едет сам король.

Однажды я сидела у мамы на коленях, мы читали книгу. И в дверях показался отец. Он был в форме. Помню, лицо у него было в грязи, и когда он снял фуражку, волосы под ней были прилизанными и грязными. Я даже решила, что это какой-то бродяга забрел к нам с улицы. Мать мгновенно узнала его, вскрикнула и так резко вскочила, что я слетела с ее колен и приземлилась попой на каменный пол. И она даже не заметила. Обнимались они так долго, что я подумала – они забыли обо мне совсем. Потом, когда они, наконец, смогли оторваться друг от друга, отец подошел, склонился надо мной и широко развел руки. Я не знала, что делать. Он сгреб меня в охапку и так крепко обнял, что я чуть не задохнулась от нехватки воздуха и запаха какого-то машинного масла, которым была пропитана его кожа. Лицо у него было колючим от щетины, и я отвернулась. Но он лишь засмеялся и посадил меня обратно на стул.

Доктор Лэмборн слушал, не перебивая. Она еще никогда так долго не говорила, и ему не хотелось сбивать ее вопросами. Он лишь улыбался и одобрительно кивал.

– Я помогла маме наполнить большую ванну у огня в кухне, а отец сидел на стуле и смотрел на нас. Она не давала ему и рукой пошевельнуть, ей хотелось, чтобы он просто отдыхал. Когда все было готово, меня отправили наверх. Я слышала, как они смеются и хихикают, а потом все стихло, и я перестала что-либо слышать.

Эми потянулась к своей чашке, сделала глоток и выплюнула холодный чай обратно в чашку.

– Когда он помылся и побрился, я впервые оказалась у него на коленях. Он достал из кармана монету в три пенса. Папа держал ее между большим и указательным пальцами, и вдруг она исчезла у меня на глазах. Я ничего подобного раньше не видела и не могла поверить, что этот волшебник – мой отец. Потом он положил руку мне за ухо и достал оттуда эту монету. Я была в таком шоке, что совершенно не знала, что сказать. Он засмеялся и поцеловал меня в затылок. В тот момент я поняла, что все будет хорошо. Это мой отец, и у него хватит любви и на меня, и на маму. Я не была трудным ребенком, доктор Лэмборн, если вы вдруг так подумали, – сказала она, улыбнувшись.

– Я в этом уверен, Эми. Пожалуйста, продолжайте.

– Хотя в тот вечер, должна признать, я устроила им сцену, когда пришло время ложиться спать. Шесть предыдущих лет я спала с мамой, а теперь мне вдруг было велено спать в своей кровати в соседней комнате. Я не могла в это поверить. Чувствовала, что меня предали. От ярости я громко топала ногами, поднимаясь по лестнице, и никого из них не поцеловала на ночь. Заснуть мне не удалось, я лежала в кровати с открытыми глазами. Потом услышала, как они поднялись наверх, кто-то открыл дверь в мою комнату и заглянул. Я натянула одеяло на голову и притворилась, что сплю.

Я любила прыгать на маминой постели. Пружины были старые и скрипели, когда я подпрыгивала. И тут я услышала, что скрипят пружины. Мне было непонятно, с чего бы вдруг родители начали прыгать на постели. Ведь отец наверняка устал, да и они были уже староваты для такого.

Доктор усмехнулся.

– А сейчас какие чувства вы испытываете в связи с этим, Эми?

– Они любили друг друга, – пожала плечами Эми. – Всегда любили, с тех пор, как им было по шестнадцать лет. Никого больше для них не существовало. Такая любовь выпадает раз жизни, да и то редким счастливчикам. От этого было еще тяжелее, когда… – Эми замолчала и порывисто вздохнула.

– Когда что, Эми?

Она зажмурилась и начала тереть виски.

– Когда я убила ее.

Доктор выронил ручку, та упала на пол. Поднимая ее, он радовался, что появилось несколько секунд, чтобы обдумать следующий вопрос.

– Вы убили собственную мать?

Она кивнула.

– В тот момент она была беременна уже девять месяцев. Малыш, мой маленький брат… Он тоже умер.

Ее формальный тон насторожил доктора.

– Как вы… То есть могли бы вы рассказать мне, что случилось?

– Не особо, нет. Я помню только то, что было потом. Мы сидим в гостиной, отец плачет и на меня не смотрит. У меня перевязана рука, на лбу ссадина. В доме много незнакомых людей, и все сосредоточенно пьют чай, как будто он поможет решить все проблемы.

[10] Тканевая или бумажная салфетка, которая кладется, в данном случае, на изголовье кресла, чтобы предотвратить загрязнение обивки.