2012 / 2013
Бен вернулся.
У неё получается не потерять голову на глазах у всей семьи. Она пьёт горячий шоколад с бабушкой и смеётся над шутками Хана, и улыбается Бену, который улыбается ей в ответ, и всё прекрасно, потому что Бен вернулся, и это самое главное.
Рей борется с желанием затащить его в какое-нибудь тёмное и укромное место и рассказать ему, что она пыталась забыть, правда пыталась, но не смогла, и, пожалуйста, ты должен понять…
Моргнув, она отмахивается от этих мыслей, позволяя им осесть где-то в глубине сознания.
Она усвоила урок на собственном горьком опыте. У неё нет желания получить очередной отказ.
Пусть Бен считает, что она продолжает жить дальше, и, что ж… так и есть. Насколько это возможно, учитывая обстоятельства.
Огонь в камине гаснет, и сейчас канун Рождества. Хотя они уже не маленькие дети, когда выключается свет и они отправляются спать, это всё так же волнующе.
Они с Беном поднимаются наверх вместе, и на секунду она теряется, не зная, как себя вести. Перед дверьми их спален она даже подумывает о том, чтобы протянуть руку для грёбаного рукопожатия. Но Бен вдруг шепчет:
— Хочешь немного поболтать?
Рей кивает.
Она больше никогда не ляжет спать. Она не желает закрывать глаза и выпускать Бена из виду.
Пройдя вслед за Рей в её спальню, он закрывает за собой дверь.
Ей так хочется прикоснуться к нему, просто чтобы убедиться, что он реален, почувствовать его руки под своими ладонями и пропустить его волосы между пальцами.
Она к нему не прикасается. Она считает, что потеряла эту привилегию.
Он стал таким большим, таким взрослым.
Рей вспоминает, как они наряжались на Хэллоуин много лет назад. Она думает о том, как придерживала его лицо свободной рукой, чтобы обвести его глаза подводкой.
Он был таким маленьким, а сейчас…
— Я скучала по тебе, — говорит она, сжимая кулаки, чтобы не показывать, как сильно дрожат руки. Бен молча смотрит на неё сверху вниз, такой огромный, сбитый с толку и на грани слёз. — Было ужасно? Скажи мне правду, Бен, пожалуйста, я справлюсь. — Она всхлипывает, прикрывая рот ладошкой.
Бен кладёт руки ей на плечи и ведёт её к кровати, садится рядом с ней и снова отодвигается.
— Нет, всё было не так уж плохо. Это было… Просто странно. Как будто жизнь на паузу поставили. Как будто я наблюдал за собой со стороны.
Он смотрит не на неё, а на свои руки.
— Ты же знаешь, как бывает в лагере, как будто тебя вырвали из реальности, вот типа того, только… чуть пожёстче. Но я так сильно хотел оттуда свалить, я скучал по книгам, по музыке и по плаванию, и я знал, что если буду вести себя тихо, то вырвусь оттуда быстрее, и через три месяца у меня почти получилось, но… Ох.
Он сдвигается, словно ему неуютно.
— Что?
— Я сорвался. В конце концов, это должно было случиться… Я закусился с одним пацаном. Мы дружили, а я поймал его на воровстве.
— Что он украл?
— Одну из немногих вещей, что у меня были, — отвечает Бен. — Поэтому я его отметелил.
Рей моргает. Он говорит об этом спокойно, и из-за его беззаботности она едва не забывает о своём любопытстве по поводу того, что могло быть так для него важно. Однако в его тоне она улавливает что-то ещё, и вдруг до неё доходит, что…
— Ты мог вернуться домой в конце лета…