Отчаяние]
Эдвард заплакал.
– Осталось пятеро.
– ТВАРЬ! – он сжал клинок, развернулся на Двуликого и сделал шаг для разгона.
До ушей дошёл громкий шлепок.
Вновь шаг, и вновь шлепок. Парень почувствовал влагу в ботинках и посмотрел под ноги.
Он стоял в бурной кровавой реке.
Глаза заметались по всему обозримому пространству и выдали лишь одно заключение – вся кровь стекается к врагу перед ним, а поле битвы превращается в алое озеро.
Двуликий стоял в клубах пара и разминал отрубленную руку, словно та никогда и не ощущала остроту клинка.
Он задрал голову и принюхался.
– Цеп, в десяти метрах от тебя. Прячется в каменном здании.
Концентрация улавливает женский крик и очередной хруст.
– Сын, – сзади подошёл главарь с двуручным мечом, – Мы проиграли. Беги.
– Б-бежать? Что ты такое несёшь? – сквозь слёзы рычал он, – Две недели, отец! Если мы победим, мы сможем вернуться до…
– МЫ НЕ ПОБЕДИМ! – рявкнул он, – Они уничтожили больше половины наших сил ещё до боя. Они всё знали!
Только сейчас сын заметил, что текущая из отцовских ран кровь также устремляется к Двуликому.
– Н-но…, – Эдвард сжал клинок, – Тогда мы умрём сражаясь!
Уворот, и юноша потрошит летевшую в шею химеру.
– Я не хочу видеть смерть родного сына!
Седой воин в меховых доспехах подрубает ноги обезьяноподобному врагу, и раскалывает череп надвое.
– Беги, сын.
– Я не трус!
– Ты глупец! Кто отомстит за наши мечты, если не ты? Выживи не ради себя, так хоть ради всех нас!
– Я… я…
Каменный меч с треском влетел в отрубленную ранее руку Двуликого.
– Я прикрою тебя. Приму на себя удар этого монстра! – он перехватил оружие, – Слева от нас очищенный проход. Минотавра там нет, а с остальными ты справишься.
Человек в маске встал на три конечности и закинул меч на плечо.
– Отец, я не могу…
Сердце юноши разрывалось.
– БЕГИ! – вопит отец и отталкивает сына от подлетевшего Двуликого.