Мир почти застыл.
Всего на секунду, но Эдвард стал быстрее ветра.
Он сжал клинок уцелевшей рукой и рывком сократил дистанцию с Двуликим.
Секунда подходит к концу – мир постепенно возвращается в струю скорости.
"Успею!", – остриё касается вытянутой ладони врага, – "Ради дочери", – лезвие отрезает кисть и вонзается в локоть, – "Ради тех жертв, что я отдал!"
По стене проносится тень каменного меча, и Эдвард едва успевает оттолкнуться от Двуликого.
Разрезанная надвое рука глухо падает наземь.
– Эд, я помогу! – кричит девушка лучница.
Стрела вонзается в голову подбежавшей химеры, и та с визгом валится наземь.
"Чёрт! Я не успел достать до сердца.
Секунды оказалось недостаточно, чтобы смертельно ранить врага, отчего оставалось лишь покромсать вытянутую руку и отступить.
"Ну ничего, теперь у меня есть подмога", – оскалился юноша.
Концентрация улавливает спуск тетивы. Стрела пролетает в миллиметре от головы врага.
– Ч-что за?.., – прорычала лучница.
Вновь свист снаряда, и вновь мимо, на сей рез ещё дальше от Двуликого.
– О-он растворяется! Я не могу по нему прице… А-А-А-А, – завопила она.
Эдварда пробрала дрожь, и он повернулся в сторону напарницы.
– Лия, нет!
Собака с раскрытой под прямым углом пастью переломила надвое девичью шею.
Из пятнадцати Тальмаринцев в живых осталось лишь семь.
Развернувшись, Эдвард воочию узрел источник ужасающих звуков – он увидел разодранные тела среди разгорающегося пожара.
Вот, давний приятель с отрубленными ногами пытается уползти от бегущего минотавра. Через секунду, монстр проламывает его череп копытом.
В живых остались лишь шесть.
Руки задрожали, на глазах выступили слёзы.
Страх? Нет – Эдвард ничего не боится.
Злость? Определённо. Оставалось две недели до спасения.
Три химеры вцепились в ноги мужчине с булавой. Он отмахнулся и попал по голове одной из них, отчего та обмякла и повалилась наземь. На его лице засиял оскал.
Через мгновение огромная змея вонзилась ему в глотку. Ещё через одно он упал.
[
Гнев