В излучине Дона: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На НП непрерывно звонит телефон, прибывают связные. Судя по донесениям, гитлеровцы несут большие потери и контратака их захлебывается. По первым данным, только батальон Мельникова уничтожил четыре танка, три бронетранспортера, два орудия, несколько пулеметов и минометов и до роты солдат.

Я сам вижу и интуитивно, каким-то шестым чувством, улавливаю, что еще немного — и враг окончательно выдохнется. И действительно, сделав еще одну попытку отбросить нас, противник возвращается на исходные позиции.

Но огонь с его стороны еще долго не умолкает. В отместку за сорванную атаку фашисты вновь бросают на нас авиацию.

К исходу дня, уставший, с разбухшей от грохота головой и пересохшим горлом, покидаю наблюдательный пункт и спускаюсь в балку к ручью. Стаскиваю гимнастерку и долго, с удовольствием полощу лицо, руки, грудь. В мыслях одно желание — скорей бы темнота, тогда и фашистская авиация успокоится.

Освежившись холодной родниковой водой, подхожу к Хорошеву. Он весь день так и провел на одном месте, в тени дубов. Предупреждаю его, что иду проверять своих танкистов. Подполковник рассеянно, думая о чем-то своем, смотрит на меня и машет рукой, дескать, иди куда хочешь, меня все это теперь мало интересует…

Со мной Прохорович и наши ординарцы. Вот и овраг, где расположился со своим хозяйством Мельников. Сколько здесь новых воронок, буквально нет живого места.

Капитан сильно осунулся. Отплевываясь от пыли, набившейся в рот, жалуется на потери:

— Всего полдесятка машин на ходу осталось. А семидесяток — ни одной. Уж очень горючие…

Мне не надо пояснять, что кроется за словом «горючие». У Т-70 слабая броня и два мотора. В один из них угодит снаряд, и вот тебе пожар. Вообще, горят эти машины чаще других.

Прохорович с комиссаром батальона отправляются проведать раненых, потолковать с ними и заодно проследить за их эвакуацией в тыл. Мы с Мельниковым остаемся одни. Сидим, привалившись спиной к танку, курим и молчим.

Темень охватила уже почти все небо, лишь на западе, сокращаясь на глазах, догорает узенькая светлая полоска. Там то и дело вспыхивают отблески, порой оттуда доносятся приглушенные расстоянием раскаты.

— Гроза, что ли? — произносит комбат.

Я молчу. За день накричался, и теперь даже языком шевелить трудно. Долго бездумно смотрю на багровые отблески. Иногда лениво шевелится мысль, что и в той стороне фронт, там проходят позиции 399-й стрелковой дивизии.

В стороне движутся две темные фигуры. В руках их угадывается плащ-палатка, в ней они несут стонущего человека.

— Кого это ранило? — кричит Мельников.

— Машу, телефонистку, — слышится в ответ голос санитарки.

— А ну, подождите!

Мельников спешит туда. За ним иду я.

Маша лежит с закрытыми глазами. Тонкое красивое лицо ее искажено гримасой страдания. Ноги укутаны шинелью.

— Что с нею? — спрашиваю санитарок.

— Шла линию исправлять. Рядом мина упала.

Маша с усилием поднимает веки, нащупывает взглядом меня:

— Товарищ комбриг, это вы? Как же я теперь без ноги? — На глаза ее навертываются слезы.

Как могу, успокаиваю:

— Ничего, Машенька, это не самое страшное. И без ног люди живут. Все будет в порядке. Выздоравливай. И пиши нам.

— Спасибо, Петр Павлович. А вы, родные, бейте фашистов без пощады.

Машу уносят. Мельников смотрит вслед, вздыхает и с неожиданной для него теплотой произносит:

— Хорошая девушка. Жаль, такая молодая и без ноги…

За спиной раздается лязг гусениц. Оборачиваемся.

— Вот это здорово! Еще одна машина вернулась, — радостно сообщает Мельников.