— К Тюхе. Мы давно хотели встретиться, пообщаться.
— Ясно. Но подожди... Насколько я помню в прошлый раз, когда мы посещали Олимп, ты и Зевс по крупному разругались. Ты уверенна, что попадёшь туда?
— Если бы это было что-то важное, я бы ворвалась туда без спроса. А так, я и Тюхе встретимся здесь, на Земле.
— Она здесь? — удивлённо спросила брюнетка. — Неужели, её Божественный зад всё-таки соизволил спуститься на эту грешную Землю, и одарить нас своим присутствием?
— Не язви. Ты же знаешь, многие из Них, — блондинка указала пальчиком вверх. — терпеть не могут людей и всё, что с ними связано. Скажи “спасибо”, что Тюхе не такая.
— Действительно. — согласилась девушка. — Ладно. Ты поедешь одна?
— Нет. С Мирой. Хочу отдохнуть от всех сверхъестественных проблем, и чтобы рядом со мной была моя дочь.
— Когда едешь?
— Через час – два. Сейчас я домой, соберу пару вещичек. И сразу же в путь.
— Хорошо. Клаус, ты с ними? — обратилась брюнетка к гибриду.
— Пока не знаю. Если Кэролайн не против. — лениво потягивая бурбон, ответил блондин.
— Я не против. — за сестру ответила Изабель. — Мне нужно, чтобы кто-то следил за моими девочками. Этим кем-то будешь ты. Так что собирайся, ты едешь с ними.
— Ну, и?... Где же твоя подружка? — устроившись на скамейке, спросил первородный.
— Скоро должна подойти. — ответила девушка, присаживаясь рядом с гибридом.
— Скоро это когда? Ты сказала у вас назначена встреча на семнадцать – сорок. Её нет. Хотя прошло уже двадцать минут. Где она?
— Не превращайся в Деймона! — блондинка ткнула ему локтём в бок. — Он и так мне всю плешь проел своими старческими закидонами. Выслушивать подобное от тебя, я не выдержу.
— Ну, у тебя и удар. Так и убить не долго. — ответил гибрид, схватившись за больное место.
— Ты – бессмертный.
— Но это не значит, что мне нельзя причинить боль. — упрекнул он её.
— Даже не думай, на меня этот обвинительный тон не действует. — заметила девушка.
Гибрид усмехнулся и повернул голову в сторону небольшой детской площадки, где в песочнице сидела маленькая Миражанна и с огромным удовольствием лепила куличики. Рядом с ней сидело ещё несколько детей, что также самозабвенно строили песочные фигурки.
— Это всё так непривычно. — вдруг заговорил Клаус. — Дети, забота о них. Страх за их жизнь. Я, проживя уже целое тысячелетие, опасаюсь становиться отцом. Отвечать за кого-то, помимо себя. Я боюсь совершить ошибку. А вдруг моя дочь увидит во мне того безжалостного монстра, что видят все. Я боюсь призрения и осуждения в её глазах. Как думаешь, это нормально?
— Да, это нормально. Нет ничего плохого в том, что ты чего-то боишься. Я тоже боюсь. Каждый день, каждый час, каждую минуту. Я боюсь, что всё, что у меня есть сейчас, в одно мгновение рухнет, и разлетится пеплом по ветру. И я просто – напросто пытаюсь защитить то, что имею. Да, возможно, твоя дочь увидит тебя таким, каким тебя сделало время. Но проблема не в этом.
— А в чём же тогда?
— В том, что она увидит правду. Я имею ввиду, что не стоит забивать детское воображение рассказами о том, что ты принц на белом коне. Она должна узнать кто ты сразу. А не от случайного прохожего.
— Разве это будет правильным?
— От кого бы принял правду ты? От своих близких? Или от человека, что ненавидит твою семью?
— Скорее первый вариант.
— Вот видишь. Ты выбрал то, что ударит по тебе с наименьшей вероятностью боли. Так же и с детьми. Их невинные мечты и желания беспощадно разбиваются о скалы глухой и серой реальности. Хочешь ли ты, чтобы твой ребёнок это испытал?
— Нет.