Прошло уже довольно много времени, живот очень громко урчал для своих размеров (он же должен быть сейчас пропорционально меньше, да?), тело начало потрясывать. Ууу, знакомое чувство. Помню мне было иногда лень приготовить что-то или поесть готовое, так что я часто перекусывала снэками, сладостями, семечками и забивала на полноценный обед-ужин. Завтрака для меня вообще не существовало. И вот от всего этого я, сидя за компьютером начинала дрожать от голода. Приходилось вставать и ковылять до кухни с этой трясучкой.
Детям нужно есть помалу, но очень часто. И много спать. Со сном проблем нет, но я, походу, сутки ничего не ела.
Где же мой новоприобретенный опекун?
Я потянулась рукой в рот, пожевывая пальцы в попытках обмануть организм. Заодно пощупала дёсны, зубы еще очень не скоро прорежутся.
Ну, и где-то в этот момент я услышала шаги и поспешно убрала руку.#Стыднопозорно
«Как сильно нужно разбавить?» — спросил меня уже знакомый голос в голове.
«Наверное, в половину достаточно. И нужно подогреть до температуры моего тела» — слушая как мой благодетель пытается исполнить мои указания, я немного неловко от чего-то спросила:«Кстати, а как мне вас называть?».
«Меня называют по-разному. Чаще всего зовут Виссарионом, так что я к этому больше привык. А ты, дитя? Какое у тебя имя?».
«Не помню чтобы в этой жизни мне дали имя… а прошлое использовать будет как-то… неправильно? Я уже другой человек, в другом мире. Так что, я пока просто «дитя».
Тёплая ладонь по моим указаниям аккуратно приподняла меня за затылок. Мда, вкус не очень. И чуть горячее нужного, но, надеюсь, проблем не будет. В любом случае выбирать не приходится, не хочется напрягать Виссариона ещё больше.
Я попыталась выпить больше, чем хотело тело. Оно не понимает, что так же часто, как с мамой, есть не получится. Приходится просто больше принимать за раз.
Опять таки, очень надеюсь, что телу сильно не навредит. Слишком мало я знаю конкретно о младенцах и их особенностях… Знала бы, что всё-таки перерожусь, выучила бы побольше. Новую жизнь начинать всяко легче, чем пытаться исправить что-нибудь в уже провальной.
«Спасибо…» — я даже допила весь стакан до конца, не считая пролитого. Правда, мне кажется, что я сейчас лопну.
«Не представляю что бы я делал, если бы ты была обычным младенцем…» — тихо хмыкнул мой опекун.
«И правда. Кстати, об имени… Может ты меня назовешь? Больше некому, а саму себя называть как-то…» — ну, был у меня, помимо имени, излюбленный ник, который я себе придумала. Но таковым его сделала не я, а люди, которые меня по нему называли. Так что, фактически, это они мне дали ник и не считается.
«Хорошо» — слишком просто согласился собеседник. — «Но, тогда… я хочу, чтобы ты называла меня «папой».»
***
— Ф этом нет небхотимофти, пап, — сидя на руках и осматривая местность, я протестую, время от времени коверкая слова, дублируя их телепатией. — Плофто леакфия на лофт фубов. («В этом нет необходимости, пап. Просто реакция на рост зубов»)
Прошло уже четыре месяца. Как могла, я пыталась ускорить процесс роста. Я уже могу ползать, даже иногда стоять недолго. Зрение значительно улучшилось, стало почти идеальным. Хорошо, что я запомнила упражнения для глаз, видимо это и ускорило процесс. Но главный мой прогресс — речь. Я все ещё плохо говорю, но где вы видели ребенка четырех месяцев, говорящего как ребенок трёх лет? Ну, почти. В данный момент у меня прорезаются зубы, что позволит более четко говорить те звуки, которые зависят от них. Я, в основном, общаюсь мысленно с Виссарионом, но пытаюсь дублировать голосом. Так я и приноровилась немного говорить. И да, он добился своего, и я зову его «папа».
Часто, вместе с первыми зубами, как и с последующими, появляется температура. Вот и у меня сейчас такая небольшая проблема. Я чувствую себя не очень хорошо, хоть и не совсем плохо. Просто неприятная тяжесть в теле и легкое головокружение.
Виссарион очень долго туда-сюда ходил, хотя я уверяла, что всё нормально. Потом его будто осенило, и он меня куда-то повел. Может к доктору? Не хотелось бы напрягать ещё кого-то…
В смысле, я же буквально повисла на шее у моего благодетеля. Понятно, конечно, что младенцы по-другому и не могут, но всё же…
За прошедшее время мы всё больше сближались. И он реально стал для меня почти отцом. Хотя, эти отношения больше похожи на «дядю с племянницей» или «деда с внучкой». Просто воспитать у него меня не получится, я уже та, кто есть. Но я, можно сказать, уже люблю своего нового отца, пусть и не кровного.
Мой «родной отец» приказал меня убить. Так что премия «Худший отец» определенно достанется ему.
Просто, я не могу понять, почему король приказал служанке убить ребёнка и молчать об этом. Логично, что я бастард, ведь служанок не берут замуж короли. Тут же представляю себя в чёрной меховой накидке на какой-нибудь сторожевой башне, обдуваемая ветром и снегом, держа в руках меч и говоря «Зима близко». Или как там в вашей «Игре престолов» было? Столько мемов и спойлеров поразводили, что и смотреть не надо. Может, какая-нибудь ворожилка-гадалка-предсказательница сказала, что я уничтожу весь мир, и это стало причиной такого ужасного решения моего «отца». А я была бы не против, кстати, уничтожить мир; всегда о таком мечтала.
— Мы уже почти пришли, — как-то загадочно заулыбался Вис (как я его кратко зову. Ещё я его иногда сокращаю до «Вириона», но только мысленно).
Кстати, я так и не увидела его настоящую форму. Человеческий облик представлял собой мужчину, примерно сорока-пятидесяти лет. У него небольшая, но невероятно мягкая борода. Как шерсть. Телосложение у него довольно массивное, будто солдат в отставке. Короткие волосы с небольшой сединой, немного острое, квадратное лицо. Единственное, что выдает его как нелюдя — глаза с «кошачьим» зрачком, светло-карего цвета.
Я оглянулась. Доктор живёт в лесу? Но я не вижу домика, только очень красивый пруд, по центру которого проходила дорожка из камней, а над ним свисало огромное дерево, превращаясь в гигантскую естественную арку. Здесь летали странные светлячки, которые сверкали и активно перемещались. Вроде бы светлячки ночные существа и днём спят…
— Держись крепче, — скомандовал Вис, прижав меня чуть сильнее к себе.
Как только я ухватилась за его рубашку, он тут же начать перепрыгивать с камня на камень, пока не прыгнул с последнего, находящегося под деревом-аркой, прямо в воду!