— Это от кабинета истории. Когда урок закончится, Елена Геннадьевна уйдёт в столовую и ты закроешь на ключ кабинет.
Елена Генадьевна — очень пухлая женщина и очень не любит очереди, даже учительские. Поэтому она сразу убегает с столовую, зная что наш класс, за исключением Стаса, очень приличный. Да и сами одноклассники не спешили никуда, предпочитая оставаться на перемене в кабинете и обсуждая что-нибудь, разбившись на группы.
— Хорошо. Что ты собираешься делать?
Она лишь прижала палец к своим губам, улыбаясь. И взгляд её был многозначительным. Казалось, ей было и грустно, и легко как никогда, и тень гнева мелькнула…
Я не решился что-либо сказать.
— Тогда до истории.
— Угу.
На первом же уроке математичка заметила четверых отсутствующих — Света, Лена, Соня и заболевший Паша. Но если про Павла всем все было понятно, куда подевались девчонки никто не знал. Да и вроде они редко прогуливают, по сравнению, например, с Сашей.
У меня предательски дрожали руки, сжимая ключ. Один урок прошёл, второй и вот началась история. А я всё сжимал чертов ключ в левой руке, неразборчивым почерком конспектируя уроки. Хорошо что меня не вызывали, у меня бы точно ломался голос как ненормальный ломался голос от стресса.
Когда историчка ушла, я подскочил и запер дверь, выкинув ключ в приоткрытое окно.
— Это чё щас было, Влад? — спросил Юркин.
Остальные тоже не поняли что к чему и просто вопросительно смотрели. Стас подошел, дернул ручку:
— Заперто.
Я игнорировал их, внимательно следя за Аленой.
Она положила рюкзак на стол, открыла его, достала уже знакомый мне нож и подошла к нам со Стасом.
Она хотела его убить. Это видно по глазам. Она также смотрела на меня, когда сочла свидетелем.
— Не надо, — почти прошептал я.
— А? Ты чего мямлишь, Ручкин? — спросил меня хулиган, приподнимая за воротник.
Он не видел, не подозревал даже. А все остальные в шоке следили за тем, что произойдёт. Но в тот самый момент когда нож должен был воткнуться в спину Стаса, я его оттолкнул, от чего Алёна задела мою руку.
— Ты чего? Разве ты не соучастник? — растерялась она.
— Я видел, как они отвратительно себя вели по отношению к тебе, но убивать — это слишком! Просто облей из ведром с помоями или испорти их тетради, но зачем убивать?
— За то, что они убили меня! Убивали каждый чертов день! Тебе не понять!
Она набросилась на Стаса с ножом, пока тот сидел на полу после моего толчка, но я схватил со спины Алёну и держал ее руки. Даже если они обижали её, даже если Стас отбитый наглухо… Семь лет мы были в одном классе.
— Пусти меня! — кричала в истерике Алёна. — Я убью каждого в этом проклятом классе!
— Даже тех, кто ничего не сделал? За что?
— Они смотрели, они все видели!
— Я ведь тоже! Ты и меня убьешь?
— Да!
Странно, она была слабее меня и не могла вырваться, хотя ощутимо брыкалась и мне пришлось приложить все усилия на её удержание, но мне стало очень больно.
— Я тебе не позволю.