— Дело не в этом.
— Тогда в чем?
— Вы двое очень близки, и если…
— Она заставляет тебя смеяться.
— Да, но…
— Она красивая. Стильная. У нее есть свои деньги.
— Это правда, но…
— Она считает тебя красивым. Ей нравится проводить с тобой время. Ты заставляешь ее смеяться.
— Это очень много значит, Мими, однако…
— Никаких «однако», — огрызнулась я. — Нам, девушкам, нужно это. Нам нужно громкое заявление. Мы должны знать, что ничто другое не имеет значения, ничто, ни одна вещь, кроме шанса, ради которого вы готовы на все, чтобы мы стали вашими. Вы готовы рискнуть всем. Вы сделаете все, что угодно. Логика и воспитание, а также то, что она живет прямо через дорогу, и ее лучшие подруги ей как сестры, — не имеют значения. Ничто не имеет. Осторожность отброшена, и вы пойдете против всего, во что верите, лишь ради этого единственного шанса. Единственного шанса начать что-то создавать. Так что если вы сделаете это в самом начале, когда случается всякое, мы будем знать, что вы сделаете все, что нужно, чтобы мы были счастливы. — Я сделала паузу, прежде чем закончить: — Это, конечно, не относится к случаю с женатым человеком. Но это единственное исключение.
Лори молчал.
— Лори, — прошипела я. — Ты меня слышишь?
— Я сейчас же вешаю трубку.
— Нет, не вешаешь, — отрезала я.
— Тогда как я смогу позвонить Робин?
Я покачнулась, успокаиваясь, затем оторвала телефон от уха и отключилась.
— Хочешь громкое заявление?
Мой взгляд упал на Микки, который стоял на своей стороне кровати в пижамных штанах и смотрел на меня.
— Не задавай вопросов, на которые знаешь ответ, Микки Донован. Ты — король громких заявлений.
Его лицо смягчилось прямо перед тем, как он сказал:
— Приготовься, детка.
— Знаю, — согласилась я. — Робин чокнутая, в хорошем смысле, но будет нелегко, потому что у Лори тоже есть свой багаж.
— Я не то имею в виду.
— Что ты имеешь в виду?
Он двинулся со своего места возле кровати в другой конец комнаты, мимо меня, к своему пиджаку, перекинутому через подлокотник кушетки. Он взял его, порылся в карманах, вытащил несколько сложенных вчетверо бумаг и подошел ко мне.
Затем он протянул их мне.
Я взяла их, но даже не взглянула.
— Путеводитель, — объявил он. — С дерьмом разобрались. Даже позвонил Конраду. Он заберет детей, и через два дня мы поедем в «Keys». — Я моргнула. — Насколько большой камень он тебе купил? — спросил он.
— Три с половиной карата, — машинально ответила я.
— Тогда готовь свою руку, дорогая, потому что ты знаешь, мне придется взять верх над этим дерьмом и сделать все лучше.