Королевский променад (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты моя королева, — сказал Глозель, и Сьюзен провела ладонями по его рукам от кистей до плеч и обняла.

Сьюзен много раз обсуждала с подругами их истории и теоретически знала, чего ожидать от собственного тела, но не почувствовала ни описанного ими под смущенное хихиканье жара в животе, ни потери разума от страсти. Были тепло и нежная дрожь, почти незаметная, и чувство, что кожа стала совсем тонкой, словно растаяла от прикосновений его рук, из-за чего все происходящее ощущалось сильнее. Он тысячи раз накрывал ее ладонь своей, когда шел с ней по проспектам или сидел рядом в университетской библиотеке, но сейчас, когда он переплел с ней пальцы, заводя ее руку за голову, по коже до локтя пробежали мурашки. Сьюзен помнила, что ей рассказывали — парни сразу тянутся к груди, пользуясь тем, что теперь можно, но у него явно были другие предпочтения: зажав одну ее руку в своей и ей же приподнимая ей голову, он положил вторую ей на горло, чувствуя пальцами, как бьется жилка. Он больше подходил Сьюзен, чем сама Сьюзен, и не могло быть иначе; Аслан, открыв для нее и ее братьев и сестры созданный им мир, сломал жизни всех четверых, обрекая на одиночество в собственной вселенной. Впрочем, не Сьюзен было жаловаться — ей самой он сделал царский подарок: не случайно же Глозель отправился именно на поле боя, в определенный момент времени, причем один.

Сьюзен судорожно вздохнула, зажмуриваясь; они могли бы находиться в Нарнии, в роскошной спальне старшей королевы в Кэр Паравале — Сьюзен даже не вспомнила, что замок разрушен, что она сама ходила среди руин — но вряд ли она была бы более счастлива там. Глозель почувствовал, как Сьюзен погладила его по щеке и поцеловала в подбородок, потом легко вывернулась из-под него, хотя он держал ее крепко, и села, даже не думая прикрыться одеялом или руками. Волосы, тщательно завитые и убранные в сложную прическу, растрепались и рассыпались по плечам, оказавшись гораздо длиннее, чем ему казалось раньше. Сьюзен, кажется, чего-то ждала, но он не мог понять, чего именно. Мог ли он подумать когда-то, что сама королева Нарнии, владычица Одиноких Островов и леди Кэр Параваля окажется в его постели и будет смотреть на него в сумраке светлыми глазами цвета летнего неба над Тебефом, городом его юности, сделавшим его тем, кто он есть? Теперь тем, кто он есть, его делает Сьюзен, не позволяя забыть, кто он, откуда пришел и кому теперь хранит верность.

— Ты ушел, чтобы не служить владыке Нарнии, — тихо сказала Сьюзен, внезапно вспомнив о Каспиане и удивившись этому. Его образ поблек в мыслях, она даже теперь не была уверена, что вспоминает его достоверно. — Ты не знал, что мы тоже исчезнем, и не хотел оставаться при правлении короля не из тельмарин?

— Ничто не держало меня там, — ответил Глозель. — Мир, в котором я занимал одно из первых мест, перевернулся с ног на голову. Проще начать с чистого листа в мире, где никто не знает меня, чем стать подозреваемым до самой смерти. Правая рука короля Мираза… Мой король, как бы я к нему ни относился, умер, мой кузен убил его и сам распрощался с жизнью. Я не был женат и не думаю, что у меня есть дети. Мы с Каспианом отдали друг другу долги.

— Долги? Я думала, ты не убил его, а он привел Люси.

— Я учил его воинскому искусству несколько лет, — усмехнулся Глозель, проводя рукой по бедру Сьюзен, и та легла рядом, потянув на себя одеяло. — Пусть формально я уже не был его наставником, когда мне приказали его убить, я все равно считал его своим учеником, потому ему больше не стоило испытывать ко мне чувство благодарности. Первый закрытый долг. Я гнался за ним в лесу, но повременил с приказом стрелять во дворе замка, из-за чего он ушел живым. Второй долг. Он украл оружие именно у моих солдат — я не обличил ложь моего короля, очерняющую принца. Третий. Он не убил меня в замке, хотя знал, где мои покои, и что я сплю как убитый, да во время нападения на замок меня едва разбудил Мираз после того, как вы устроили ему сцену в его же собственной спальне. Я заставил Мираза принять вызов твоего брата; поверь, Каспиана он бы одолел. Наверное, не судьба нам пасть от рук друг друга.

— А если бы нет? — Сьюзен перевернулась на живот и обняла подушку. — Если бы все пошло по-другому, ты бы смог его убить. Каким было бы твое будущее?

— Если в нем нет того, что мы лежим в одной постели, то плохим, — отозвался тельмарин, опустив тяжелую горячую руку ей на спину. — Я ни о чем не жалею. Только если о том, что не выкрал тебя с праздничного пира, но я был в лазарете, у меня есть оправдание.

— Я так хочу здесь остаться, — сказала Сьюзан, горько вздохнула и выбралась из-под одеяла, подняла платье, встряхнула, держа на вытянутых руках. Глозель прекрасно понимал, что если бы она планировала остаться, она бы так и сказала, а она лишь сказала, что хочет, потому смотрел молча, как она одевается. Сьюзен мысленно благодарила все высшие силы, что он ничего не говорит и не делает ситуацию хуже, не портит чудесный вечер. Прическу не спасти, потому чтобы просто дойти до дома, Сьюзен заплела косу, потом повернулась к кровати.

— Ты обещал рассказать мне про тархистанский город. Завтра, хорошо? — напомнила она и исчезла, он не стал ее провожать, оставшись в постели в одиночестве.

Питера она встретила на улице, ведущей к дому; тот узнал ее издали, подбежал.

— Ты почему так поздно, темно уже!

Сьюзен подлезла к нему под руку и обняла за пояс, он растерянно обнял в ответ: Сьюзен не любила обниматься, говорила, что помнет платье, испортит укладку…

— Почему Аслан решил, что мы выросли? — внезапно спросила Сьюзен, не обратив внимания на его слова.

— Он сказал, что мы всему научились, — ответил Питер. — Разве нет?

— Нет, — сказала Сьюзен. — Я учусь здесь.

— Мы получили все, что Нарния могла дать нам, — пояснил свои слова Питер. — Больше не было ничего, что тот мир мог предложить. Мы были правителями, выигрывали битвы, но пока мы там, у Нарнии не будет… новой истории. Смотри, мы исчезли, пришли тельмарины, страна стала совсем другой. Мы ушли снова, и теперь правит Каспиан, а если бы мы остались…

— Было бы хуже, — прервала Сьюзен, с ужасом подумав, что, случись такое, она стала бы, наверное, женой Каспиана. Он понравился ей и до сих пор был дорог, но ей даже думать не хотелось о том, что можно было лечь с ним в одну постель. Нет, это было бы неправильно. Вот он — точно младше ее на тысячу триста лет, а Глозель старше на семнадцать, и ничего с этим ощущением не поделать.

— Все правильно, — прошептала Сьюзен, опуская голову Питеру на плечо. — Нам не нужно туда больше возвращаться.

Наутро закрутился стремительный калейдоскоп событий, часть которых стала известна Сьюзен позднее. Не знакомый с обычаями двадцатого века Глозель вытащил Питера на разговор, где едва не отправил врача в его же собственное отделение известием о том, что собирается в ближайшем будущем стать его родственником, но, кажется, у вас живы родители, не мог бы ты просветить меня, как здесь принято себя вести в подобных случаях? Питера хватило только на то, чтобы ехидно поинтересоваться, спрашивает ли Глозель у него позволения предлагать руку и сердце королеве Сьюзен как у верховного короля, на что получил немедленный ответ, что нет, поскольку нарнийским лордом он не является, а ни тельмарский генерал, ни американский полковник у одержавшего всего пару-тройку побед юнца ничего просить не будет.

— Ты отвратителен, — едва сдерживая смех, проговорил Питер. — Надеюсь, моя сестра будет держать тебя на коротком поводке.

Он обожал препирательства с Глозелем, которые сделали его абсолютно безразличным ко всем издевательствам со стороны других. Раньше спровоцировать Питера на драку мог любой, теперь же, на радость Сьюзен, Питер опускал словесно: он врач, надо беречь руки.

— Поверь мне, я сам от нее ни на шаг не отойду, — Глозель усмехнулся. — Что тут играет роль свадебного дара?

— Кольцо, — нахмурился Питер. Глозель тяжело вздохнул, закатив глаза. — А в Тельмаре?

— Трофей, добытый в бою, — он подумал и добавил. — Вряд ли ей придется по душе железный крест с дубовыми листьями, мечами и бриллиантами, но других трофеев у меня нет. Кольцо, говоришь? Разве это покажет что-то, кроме состояния моего кошелька?

— Наличие вкуса и чувства прекрасного, — пожал плечами Питер. — А то вдруг ты подаришь кольцо с розовыми камнями, сразу понятно, что надо бежать от тебя как можно дальше. А что покажет твой трофей, кроме того, что мародер из тебя вышел что надо?

— Чем богаче трофей, тем высокороднее поверженный враг, — ответил Глозель. — Значит, чтобы добраться до него, тебе пришлось как минимум положить его охрану, вассалов, потом сразиться с ним самим, а если он вельможа или военачальник, значит, хорошо обучен.

— Ну и какой был твой лучший трофей? — спросил Питер. Они с Глозелем сидели возле больницы на той самой скамейке, возле которой произошла первая встреча генерала со Сьюзен. Глозель заправил волосы за ухо, показывая явно женскую серьгу: толстое кольцо, в которое по бокам были инструктированы мелкие бриллианты.

— Я снял это с жены моего врага, — Глозель покосился на Питера. — Она была для него дороже всего на свете, но мне она точно была не нужна, потому я сделал чисто символический жест. Мне было пятнадцать.