Очередная волна тревоги, и я отпрыгнула от Румянцева, как от материализовавшейся вдруг угрозы. Он успел ухватиться за край футболки, но мокрая ткань затрещала и выскользнула из его пальцев, отчего я больно ударилась об острый угол столешницы, но едва ли меня это волновало.
– Что такое, голубка? Боишься меня? – он вроде спрашивает, но сам убеждён в этом. Знает, что искусно наводит страх, хоть держит безобидную маску.
– Я никогда тебе этого не прощу, Румянцев. Никогда, слышишь? – получилось выдавить сквозь постукивание зубов.
Парень развел руками и громко хохотнул.
– Да мне по боку, знаешь ли. Наши взаимоотношения давно спустились ниже нулевой отметки. Обиды здесь неуместны. Ты лучше о себе подумай, Кира. О том, как ты жила, как живёшь сейчас и как будешь жить дальше. Ты подумай, подумай.
Меня пробрала зябкая дрожь. Чувство несправедливости холодным сквозняком прошлось по сердцу. Я смотрела не на человека, а на запрограммированную машину, которая не сойдет с нужной установки пока не добьётся желаемого.
– Может хватит? – успела сказать я, как послышался топот ботинок.
Меньше всего я ожидала увидеть здесь Даяну и Руслана. Где-то за их спинами болталась Мила. На крохотном лице девушки застыло беспокойство. Она напомнила мне напуганного ребёнка, ту самую школьницу, которая подожгла урну и теперь боится получить выговор. Резкая смена кадров никак не усваивалась с реальностью. Картинка становилась то чётче, то мутнела, то застывала на долгой паузе.
#мойтремор
– Какого хрена здесь творится?! – крик Руслана кажется мне незнакомым. Таким злым Терёхин не был никогда, или всё это мне мерещилось – я не понимала.
– А ты, мудак, разобраться решил? Валяй, Робин Гуд, – Румянцев подошёл так близко к Руслану, что их лбы соприкоснулись. – Чего ты ждёшь? Ну давай же, гавкай. Царапкайся. Кусайся. Но не забывай в чьих апартаментах нежишься. Я-то быстро сотру тебя вместе с будкой.
– Ты ответишь за это. Клянусь, Даниил всё узнает.
– Мне будет дико любопытно, как прозвучит позорная ябеда, когда в твоём рту не останется зубов.
– Ты решил, что тебе всё позволено, но это не так, – Руслан задыхался от гнева. – Поверь, Ян, когда-нибудь почва под тобой рухнет и никто не подаст руки.
– Где ты это вычитал, Руся? В брошюрке для до#ба#бов?
Дело шло к драке. Я попыталась протестовать, но Даяна схватила меня под плечо и повела к выходу. Мила осталась наблюдать за парнями. Даяне пришлось несладко, я будто бы вышагивала по батуту и постоянно проваливалась, отчего девушке приходилось удерживать весь мой вес.
– Там сейчас будет драка, – хрипела я. – Нам нужно вернуться.
– С ума сошла? Ты только посмотри, что они с тобой сделали, – голос Даяны дрожал. Кажется она знала то, чего не знала я. – Теперь всё будет хорошо. Ты в безопасности. Сейчас отведу тебя к себе, наберу ванну, дурнота уйдёт.
Я пыталась затормозить рукой, но слабые пальцы скользили по стене.
– Там Руслан. Ему нельзя здесь оставаться. Даяна, пожалуйста.
– Забудь о нём. Думай только о себе.
Как-то незаметно мы проскочили гуляющую толпу и оказались на улице, по которой мне пришлось идти босиком, но только до машины. Ночное небо сливалось с рассветом, утренняя прохлада облегчила дыхание.
– Мне нужно к Руслану, – скулила я, оказавшись в салоне. Хмурый водитель не повёл ухом, надрессировано смотрел на дорогу. – Он в большой беде.
– Он мужик в первую очередь, – со всей серьёзностью заявила Даяна, сев рядом, и приказала шофёру тронуться. – Серьёзно, Кира, хватит о нём беспокоиться. Прости, но ты подавила его личность своей оглушительной заботой. Прозвучит грубо, но без тебя он другой. И даже сейчас, я ни капли в нём не сомневаюсь.
«Без тебя он другой» – всю дорогу я скрупулёзно вытачивала эту фразу у себя на сердце, пока не растратила все силы и не провалилась в очередную пропасть.
#всембудетлучшебезтебя
Комната Даяны была просторной и уютной. Когда я проснулась, то уже была одета в теплую и чистую одежду. Осязание, зрение и равномерный пульс – восстановление прошло успешно. Только лишь уродливая рана на ладони напоминала мне о вечере, который был написан дьявольской кистью.
Встав с кровати, я осушила целый графин с водой, оставленный на трюмо с косметикой. Ужаснулась, когда увидела своё отражение в зеркале и, дабы отвлечься, принялась листать уже открытый фотоальбом, бессовестно решив, что имею на это право. На украшенных колотым стеклом страничках позировала счастливая Даяна. Во время отпуска в цветастой шляпе и около бассейна с отцом – Эриком. На более старых фото она была вместе с Яном. Тогда они были счастливы, такие фото невозможно состроить или наиграть. Тот случай, когда любовь удалось зафиксировать.
Несмотря на сложившуюся ситуацию я с неким умилением рассматривала яркие фотокарточки, пока не наткнулась на странное заключение. Подобная справка выдаются девушкам решившимся на аборт. Здесь и недавняя дата, и имя, и фамилия той, кто помогла и предоставила мне ночлег. Стыд взыграл над горечью, ведь я проникла на запрещенную территорию, а когда за дверью послышались шаги, то вовсе растерялась. Сунула листовку в карман кофты и плюхнулась обратно на кровать.
– Проснулась? – спросила Ди, зайдя в комнату. – Это хорошо. Сейчас примешь душ и пойдём завтракать. Мой отец готовит классную глазунью, – девушка пыталась держаться невозмутимо, но мы обе знали, что это попросту невозможно.