Вернувшись, Сигизмунд остановился в дверях. Стал смотреть на Лантхильду со стороны. Как она сидит на спальнике и увлеченно разглядывает фотографии.
Она сидела к нему боком, слегка вытянув шею, чтобы лучше видеть альбом, разложенный перед ней на спальнике. Перед Сигизмундом впервые предстал ее летящий профиль, как будто овеваемый ветром. Что-то было в ней от фигуры, установленной на носу корабля. Чайного клипера. «Кати Сарк». Бегущая по волнам, да и только.
Нос у нее длинноват, подбородок тяжеловат — да уж, не красавица с обложки. Но была в ее лице удивительная чистота. Чистота во всем: в этом абрисе, который можно схватить одной тонкой карандашной линией, в круглой щеке с неуловимым девичьим пушком…
Мави. Не квино. Конечно, мави. Сколько же ей лет?.. Десятиклассница. Первокурсница.
Лантхильда повернулась к нему. Улыбнулась. Чуть прищурила по привычке глаза за стеклами очков.
Спросила:
— Бихве?
На фотографию указала. «Бихве?»
Он не понял. Присел рядом.
— Бихве?
Лантхильда принялась объяснять. Опять развела пантомиму. Аське до нее далеко. Лантхильда ухитрилась переложить на сложный язык пластики абстрактное понятие: каким образом? То есть, не Сигизмунд ли все это рисовал? И вообще, как это такие здоровские картинки получаются? Хвас художник?
— А-а, — понял недогадливый Сигисмундс. — Хваас?..
Водился у Сигизмунда «поляроид». Закуплен был в ту краткую, как жизнь мотылька, эпоху, когда все мелкие предприниматели и кооперативщики массово затаривались «поляроидами» с одной-единственной целью: фотографировать друг друга на пьяных пирушках. А потом тыкать пальцами и потешаться: «А ты-то!.. А я-то!.. А Машка-то!..»
— Так. Куда же я его зарыл? А! Знаю. Сиди, девка. Сейчас аттракцион будет. Слабонервных просят покинуть зал.
…Колпачок еще себе сшей. С бубенчиками. И Ярополка сюда, Ярополка! Срочно!..
«Поляроид» был извлечен. Оказался в порядке и готовности. Нацелен на Лантхильду. Та вдруг вскинула руки, закрылась.
— Э, нет. Так не пойдет.
Он подсел к ней, отнял ее руки от лица. Она хлопала глазами. Сигизмунд взял ее ладонями за виски, повернул к себе в анфас. Пилотки только не хватает.
— Сиди.
Отполз на коленях назад и снова навел «поляроид». Девка послушно таращилась.
— Щас вылетит птичка…
Вспышка шандарахнула грозой в начале мая. Лантхильда повалилась лицом в спальник, накрыв голову руками. Сигизмунд потряс ее за плечо.
— Гляди. Сеехван.
Из-под локтя на него глянул обиженный белесый глаз.
Сигизмунд показал на «поляроид», положенный рядом на спальник.
— Сеехван.
Лантхильда поерзала. Отодвинулась. «Поляроид» вдруг зажужжал, устрашив девку еще больше, и родил бумажный квадратик. Сигизмунд полуобнял девку за плечо, развернул лицом к бумажке.
— Смотри на чудо, девка.
Квадратик стал темнеть и меняться. Проступило пятно спальника. Потом очертания лица. Спустя три минуты на лице уже таращились красные от вспышки глаза. Картинка выглядела страшно: лицо белое, глаза огненные, рот кровавый, все остальное расползается в темноватом тумане.
— Хва? — спросила Лантхильда недоуменно.