Кот – золотой хвост: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Это жаль, — вздохнул кот. — Очень я книги люблю.

— Как? Ты и читать умеешь?

— По-вашему, по-теперешнему — трудно, — признался кот. — Старые книги еще могу. А в новых не разбери поймешь, кто спросил, кто ответил, кто с кем говорит. Пьесы очень люблю читать, там всё это обозначено. Вот «Кота Мура» еще прочел.

— Ого! Так вы и Гофмана знаете?

— И Гофмана, и братьев Гримм, — с важностью сказал Степан Васильевич. — Но скажу я так, что сказки ихние немецкие намного наших страшнее. Я вот сроду людей не пугал. Смешил — это да, удивлял — это да, а пугать с души воротит. Ты-то хоть меня не забоялся?

— Я привык, — сказал Николай Николаевич застенчиво. — Со мной даже вещи неживые разговаривают. Диван, например: «Сукин сын ты, — говорит, — Николашка, совсем ты, — говорит, — меня засалил».

— Этот? — Кот обнюхал диван, подозрительно фыркнул. — Этот может. Дух от него подлый исходит.

Посидели, помолчали.

— Значит, к книгам приставлен… — задумчиво повторил Степан Васильевич. — Это хорошо, конечно. Служба тихая…

— Тихая-то тихая… — ответил Николай Николаевич — и тяжко вздохнул.

— Вот те слава! — удивился кот. Он спрыгнул с дивана и, подойдя к Николаю Николаевичу, сел у его ног, заглянул снизу.

— Что ты, Колюшка, что сгоревался? — ласково спросил он. — Скажи.

— А, Степан Васильевич, всё то же, — отвечал Николай Николаевич. — Принес вот песку, а зачем? Всё равно ты от меня уйдешь, и опять я один останусь… — Он махнул рукой. — Ну да ладно. Ты-то здесь не скучал? Молочко не кислое попалось?

— Может, и кислое, только я его давно съел. Ты бы мне нарушил хлебца, что-то меня на твердую пищу потянуло, от молока в животе брюнчит.

— Да брось ты «хлебца», — засуетился Николай Николаевич. — Вот я тебе тут кое-чего вкусненького купил.

— Наедки-накуски, что ли? — поморщился кот. — Не люблю. Мне бы хлебца ржаного… Э, да это рыбкой запахло. Стар я стал, не учуял от двери.

— Любишь рыбку? — обрадовался Николай Николаевич.

— Люблю… — умильно сказал Стёпа. — Я ведь кот морской, с побережья.

7

Наевшись трескового филе, Степан Васильевич лег на бок и зафилософствовал:

— Есть три лиха на свете: первое — худой харч…

— Что, что? — переспросил Николай Николаевич, допивая кофе.

— Харч, говорю, худой. Ну, здесь у тебя всё в норме, человек ты хоть и непрожиточный, но питаешься аккуратно. Второе лихо — разум худой. Тут у тебя все в порядке тоже.

— Спасибо, Степан Васильевич, — с чувством сказал Николай Николаевич.

— Не стоит, — степенно ответил кот. — Ну и третье лихо — это худая жена. Так жены-то у тебя как раз и нет. Может, в этом всё дело?

— Рано мне еще жениться, — застеснялся Николай Николаевич.

— Хе-хе… Рано… — Кот усмехнулся. — Есть, наверно, какая-нибудь девица-кобылица, всем царица, грива золотая, хвост серебряный?

— Пошляк ты все-таки, — Николай Николаевич развернул газету и отгородился ею от язвительного кота.

— Ну как знаешь.

Кот пошел на диван, лег, прикрыл глаза и на мотив «Зачем ты к нам в колхоз приехал» начал петь: — «У лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том…» Голосок у него был деревенский, сипловатый. Попел немного, умолк, прислушался: Николай Николаевич, опустив газету, тупо смотрел на стол.