Водяной: читать начало книги онлайн

– И вам мир, уважаемый… – мулла замялся.

– Что вам в имени моем, служитель единого бога? – Усмехнулось существо, встало и прошлось туда-сюда, не оставляя следов на крупном песке, – я б не явился вам, но тут такое дело. Бай-бача Эркин, да будет благословенна плеть его отца, загнал не ту добычу. Он решил взять силой девочку, Хилолу, дочь Сулеймана. На моей реке, без моего спроса. Девочка была категорически против, сопротивлялась, потом вытащила стилет бай-бачи и ударила себя в шею. Пропорола яремную вену.

– О, Аллах! – Мулла всплеснул руками. Сколько он разговаривал с этим бай-бачой, сколько объяснял ему варианты поведения с молодыми девушками. Которые, как ни крути, кружат головы молодым парням. Неприятный случай, очень неприятный.

– Поймите правильно, уважаемый. Мне не нравится, когда обижают маленьких. А тут из-за молодого недоумка девочка себя почти убила. Я взял на себя ее грех, умерла она от моей руки. За это она будет мне служить в посмертии своем триста тридцать три года, три месяца и три дня. А с бай-бачи я взял жизнь его коней, по пять лет жизни с каждого гуляма и три года жизни с самого бай-бачи, ибо каждому отмерится по делам его. – Водяной сел на скамью в нескольких шагах от прудика и сорвал с яблони спелый плод, подбросил его на руке. И плод втянулся ему в руку. – А теперь я буду вынужден уйти из ваших мест лет на пятьдесят. Поймите меня, эта девочка – я ее могу сделать или женой, или дочерью названной, или ученицей своей. И в любом случае, выйдет существо достаточно могущественное, и при этом с все еще женскими инстинктами и манерами. И вполне вероятно, она захочет отомстить вопреки моей воле. Сами понимаете, женщины. Так вот, допустить возникновение темного духа я не могу, потому мы уйдем. Санджар-баю скажите, что его сын и его гулямы на острове за Кичкина-аулом. Их молодая тигрица охраняет, не вздумайте обидеть ее. Пусть бай выйдет к ней, поклонится и скажет, что пришел за сыном. Отдарится тушей барана, после чего тигрица уйдет в горы, далеко отсюда. Мелким водяникам в Кичкина-ауле каждое полнолуние ставьте около колес кувшин простокваши, кладите свежую лепешку. Они, если потребуется, предупредят вас о возможной беде, уважаемый, например, о возможном сильном землетрясении. А я вынужден откланяться. И да, выкуп родителям Хилолы. – На скамью лег высокий столбик из золотых монет.

И водяной дух разлетелся мелкими брызгами, вдоль арыка метнулась высокая волна, и только необычно свежий и прохладный воздух напоминал мулле о состоявшемся разговоре. Но тот не стал долго думать и, обув уличные туфли, совершенно неприлично для его возраста и положения потрусил к дому бая. Все-таки он не только духовник здешних правоверных, но и старый друг Санджара, а разговор срочный, и совершенно не для чьих-либо чужих ушей.

Сказать, как был удивлен бай, когда мулла пересказал ему свои переговоры с водяным духом, сложно. Но у здешнего землевладельца был острый ум и большой жизненный опыт, наработанный походами, боями и управлением немалого надела. А потому уже через полчаса из ворот его дома лихим скоком выметнулся небольшой оружный отряд. С самим Санджар-баем во главе. Остановился отряд только возле небольшой отары, всего на то время, чтобы перекинуть поперек седла крупного молодого барана. И воины поскакали дальше.

От берега заросший тугаем островок был отделен глубоким, по грудь рослым байским коням, бродом. И переправляясь через него, бай не мог отделаться от мысли, что сейчас он в прямой власти водяного. И это было очень неприятно. И с этим предстояло жить.

Бай-бача и его гулямы лежали на небольшой полянке посреди островка. А рядом возлежала и нервно стегала хвостом по бокам молодая тигрица. Молодая-то молодая, да уже размером с взрослую. Вообще, тигрята уходят от матери в возрасте трех с лишним годов, становясь практически взрослыми. Вот и эта полосатая красавица ушла от мамы искать себе свои охотничьи угодья. И угораздило ее выйти к этой реке как раз тогда, когда водяной вершил свой суд над молодым насильником.

– Не стрелять! – Еще раз предупредил своих взводящих курки солдат бай и соскочил с коня. Пусть годы ему выбелили бороду, но характер был все так же силен, рука все так же тверда, а глаз все еще верен.

Сдернув с седла у гуляма связанного барана, бай с поклоном положил перепуганную животину на землю и сказал:

– Я пришел за сыном. С миром пришел.

Тигрица встала, коротко рыкнула, подошла и ухватила барана за шею (только позвонки хрустнули), а потом, пройдя мимо бая и танцующих под всадниками лошадей, вошла в реку. И вскоре уже отряхивалась на другом берегу.

А бай бросился к своему глупому отпрыску. Ну как глупому? Вряд ли что было б ему, кроме нотаций от отца за порушенную девичью честь какой-то там дехканки. Ну, максимум, пару раз камчой по спине прилетело бы, и то, несильно. Все-таки пусть и не наследник, не старший сын Булат, который сейчас учится в Стамбуле, но родной и любимый ребенок. А тут… бледный, без сознания. Гулямы тоже валяются рядом, как пустые хурджины. Но тоже живы, слава Аллаху. И ничего не сделать в ответ водяному, который укоротил жизнь его сыну и молодым гулямам. Невозможно бороться со стихией. Придется дальше жить с этим и учитывать это. Кисмет.

Тем временем мулла на шустро запряженной слугами бая арбе добрался до родителей глупой девчонки. И на данный момент сидел во дворе дома, заботливо обихаживаемый матерью отца девочки и его женой. Сам отец должен был прибежать вот-вот, с лесопилки бая. Аллах дал человеку умелые руки и светлую голову, и вот работал на немецкой махине он уже не первый год. Сначала подмастерьем, а теперь мастером. И это тоже имело значение. Семья Сулеймана была свободна и зажиточна. И он вполне мог затаить обиду и съехать от бая, долгов перед баем и его ростовщиком семья Сулеймана не имела.

Наконец калитка пропустила взмыленного отца семейства, который, коротко, но очень вежливо поздоровался с муллой и уселся напротив него. Это нормально, если такой человек, как мулла, явился сам в дом мастерового и дожидается его – дело не терпит отлагательств.

– Бабушка и мать. Подойдите сюда, и слушайте. Остальные – брысь! – Голосом Исмаил-хаджи можно было воду в арыке заморозить.

И потому старшие женщины семьи послушно подошли к сыну и мужу и присели на корточки около него.

– Сулейман, ты правоверный мусульманин. Мне тяжело тебе это говорить, но дело не просто серьезное. Оно очень серьезное. Твоя дочь, Хилола, совершила глупость. Огромную, страшную глупость. – Мулла поглядел на побледневшего мужика, на замерших в ожидании женщин. – Она умудрилась стать рабыней водяного духа.

– Что? – Сулейман был мужик крепкий и много видевший. В свое время он так же, как и многие парни, ходил с караваном охранником, повидал Гурьев и Астрахань, Коканд и Самарканд. Умудрился завалить разбойника и получил с него саблю и пистолет, которые бережно хранились в сундуке. Он был грамотен, понимал по-русски и иногда читал достававшиеся по случаю турецкие и российские газеты. Но такого он не ожидал. – Но как?

Женщины молчали, только мать чуть ли не до крови прикусила ладонь, чтобы не закричать.

– Мы живем на древней земле, уважаемый Сулейман. Наверняка вы слышали про пэри, дэвов, джинов, ифритов. Далеко не все – сказки. Многое забыто, но иногда прошлое вот так проявляется, – мулла аккуратно выставил на резной столик все золотые, что получил от водяного. Ровно сто штук, разных эпох, стран и царей. – Она станет служить ему триста тридцать три года, три месяца и три дня. Это – выкуп от водяного духа для вас. Он сказал, что уходит из наших мест на полста годов. Хилола, как его рабыня, последует за ним. Не надо искать его и вашу старшую дочь. Можете быть уверены, не найдете. Духи – у них свой мир и своя жизнь. Кроме того, не стоит бередить соседей. Сами понимаете, если я буду вынужден призвать комиссию из благородных и ученых мужей из Коканда и Самарканда… – Отец семейства и его женщины явственно поежились. – Соседям скажем, что девочку выдали замуж в Персию, по моему совету. Отправляйте за расспросами всех ко мне. Я найду, о чем рассказать людям.

И мулла вежливо откланялся, оставив семью в состоянии сильнейшего шока. Хвала Аллаху, водяной не жаден, сотня золотых огромные деньги для мастерового. Осознание свалившегося богатства частично перебило шок и горе от потери дочери. Да и как потери? Отцы и матери знают, что отдают дочерей в чужие семьи, под чужую руку. Очень часто эта рука – совершенно недобрая. Но ничего родители поделать не могут, по шариату жена – собственность мужа. Да, развестись можно, но муж не позволит. Достаточно принудить жену к соитию, и все. В этом месяце развод невозможен. У мужчины множество прав. Обязанностей тоже хватает. Но никто ничего не скажет мужу, убившему жену в порыве гнева. Выплатит штраф казию в казну бая, и все. А то просто выгонит со двора без паранджи. В соседнем поселке таким образом муж избавился от вредной и глупой жены. Пинками выгнал со двора без паранджи. А там его приятели побили ее камнями. И все. Нехорошо это, но по закону.

Надо сказать, что я совершенно не ожидал того, что произойдет. Попытка самоубийства девочки вызвала во мне страшную ярость. Нет, я был зол и до этого, но думал как все обыграть наименее опасным способом. Злить местные власти мне тоже не очень охота, мало ли какие сюрпризы есть у мусульманского духовенства. Но этот мгновенный проблеск стали. И девичья кровь в моих водах…

В общем, психанул. Девочку отправил в криокапсулу (да-да, у меня получается делать такие), молодого феодала шибанул водным кулаком, его подельников тоже. Ахалтекинца байчонка и полукровок гулямов сразу сожрал (слово не самое хорошее, буду в будущем говорить поглотил), с пацана и его присных взял часть энергетики, и замедлил скорость обращения жидкостей в клетках. Немного, но точно скажется. Проживут процентов на десять меньше как минимум. Золотые монетки, перстни бай-бачи, серебрушки с гулямов – забрал. Как и седла с оружием. Мои трофеи, пригодятся. У бай-бачи оказался английский капсюльный револьвер, тяжелая пятиствольная дура. Пригодится. Да и нарезной карабин хорош, французский. Тоже капсюльный, кстати. У гулямов два английских кремневых мушкета, русские кремневые пистолеты. Сабельки у всех очень неплохи, ножи. Тот же стилетик забрал, отдам девчонке, когда переродится. Себя-то она фактически убила, пришлось запускать программу перестройки организма. Вот интересно, с ней мне намного проще работать, нежели с собой. Это, видимо, потому как основная информация записана в клетках, я просто ввел некий вирус, и организм меняется. Не знаю, сколько времени это займет, но не менее полугода. Успею привыкнуть, что у меня воспитанница появилась.

Вообще, сейчас у нее прошивается не только тело, но и сознание. И я в нем первоочередной начальник. Нет для нее никого меня старше, каждое мое слово для девочки станет законом. А это ответственность, ибо мы в ответе за тех, кого приручили. Экзюпери был прав, мир ему. Или будет прав? Неважно, впрочем. Именно потому я и не торопился обзаводиться подчиненными: ответственность – это серьезно. Пусть и, в основном, перед собой. Откуда такие знания? Так Лада подкинула. Сказала же, что сила и знания будут, вот и подарила. Да еще ладошкой по спине… касание богини тот еще аргумент.

А пока пришлось разруливать ситуацию с местным начальством. Благо, что я несколько наследил, и здешние уроженцы что-то заподозрили. Потому пустить туману и мороку вышло достаточно неплохо. Да и тигрица подвернулась удачно, эффектный штрих получился.

Пару недель я наблюдал за поведением бая, муллы, и отца девочки. Но те сразу повели себя, как будто ничего не произошло. Разве бай-бачу отправили на учебу в Стамбул, к старшему сыну. И мать девочки принесла тайком сверток с ее одежкой, швырнула в реку и ушла. Тихонько плача при этом под паранджой, видимо, смирилась. Забрал вещи, чего уж там. Все проще, девчачьих шмоток у меня нет совершенно.

За это время тщательно готовился, собирая вещи в давно мною высушенный кулас. Не так уж мало вышло, кстати. Саквояж англичанина, одежда, седла, оружие. Девочку решил пристроить в капсуле под днищем лодочки, мне так проще контролировать.

Вечерами сидел и думал, что делать дальше. Вообще, основная идея проста – надо со временем перебираться в Ташкент. Будущий крупнейший город Средней Азии, да и сейчас вполне себе торговый центр. И один из центров работорговли, между прочим. Сейчас вокруг везде рабовладельцы, что в Афганистане, что в Персии, про Хиву, Бухару и Коканд и говорить нечего. И даже в России крепостное право еще не скоро отменят. Вот такие веселые дела.

Вообще, скоро в этих краях большущее веселье начнется. Мир-то здорово похож на мой прошлый. Если не прямо тождественен, пока, по крайней мере. А у нас в 1839–1840 годах был неудачный поход русских войск на Хиву и Бухару. А после еще веселее, Туркестан начали активно завоевывать. Причин множество. Тут и веселые ребята киргизы-кайсаки, которые в нашем мире стали казахами, и хивинцы, и бухарцы вовсю грабят русские купеческие караваны, устраивают налеты на пограничные поселения, да и уйгуры забегают из Восточного Туркестана, с теми же жизнерадостными целями. А кроме того, как обезопасить свои южные границы, и желание попробовать достать индийскую жемчужину британской короны присутствует. Так что надо думать, что делать, ибо вместе с русскими войсками придет и православная церковь. А у попов точно есть опыт борьбы с мне подобными. Причем церковь особо интересовать не будет мое поведение и мои поступки, ей хватит просто моего существования. М-да-с. Прятаться по болотам никакого желания нет. С другой стороны, насколько я помню, домовых попы особо не гоняют, и овинников тоже. Поглядим, опыт и импотенция приходят с годами.