Попрыгун. Трилогия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— С чего бы это меня так под киберпанк переделали? — пытаюсь понять я.

Есть у меня подозрения, что меня исключительно до хрустящей корочки поджарило той синенькой дискотечной лампой на кресле-корке, нужно будет попытаться узнать, что там приключилось. Жалко себя старого, ведь не ценил, не холил, не лелеял, а теперь прямо комок в горле, так хочется опять "нормальным" стать.

— Ладно уж, так сойдет, ничего не болит, в конце концов, — отвечаю сам себе. — Да и кто, вообще, определил нормальность меня любимого!

Голышом неловко, но тут без вариантов, хотя что-то еще, может, и подвернется. Быстро у них моя одежда в расход пошла, а джинсы очень еще ничего были. Жаль. Ищу дверь, ищу, ищу, второй круг начался по белой комнате практически с белым потолком, да и право на надежду еще есть… Нет дверей, и предположений где им быть, тоже нет. Все! Замуровали демоны.

— Дверь! Дайте дверь! Орать буду! Порву в клочья! — лихорадочно думаю я, вспоминая лохмотья дырки в переборке той норы, где меня приключение накрыло.

Ух ты, вот и дверь, кусок стены чуть наружу выпятился и диафрагмой разошелся в овал. Орать, что ли, надо каждый раз, нет, наверное, думать. Думаю о двери: "Закройте дверь, закройте дверь, дверь закройте! Дует!" Нет эффекта. Первое что приходит на ум, что они татары нас не разумеют. А мысль-то умная. Начинаю представлять, что диафрагма сошлась и стена стала гладкой. Сработало. С этим ясно. Осматриваю отсек, куда вывела кривая, стандартная подсветка зелено-синяя, зал не большой и странный, определенную форму назвать нельзя, как будто ребенок из пластилина вылепил, стены то уходят, то выступают, то округлые, то плоские рубленые выступы. Нашел целых три двери, все подсвечены по овальному периметру янтарным ободком, и все, как будто, одинаковые. Что же там и где? Что если открою, а оттуда земля пойдет или глина с водой или еще чего. Думаю-гадаю перед ближней ко мне дверью. Видимо, на мои измыслительные отуги перед дверью неохотно так всплывает сфера, в ней комната с креслами. Похоже, что там ничего страшного, хозяева не съели, может, их дома нет. Так сейчас мы тут погеройствуем. Идти надо, а то так до старости в девках застоюсь. Представляю открывающуюся дверь, готово, захожу в другой отсек. Ну, тут все прилично, форма сплюснутой сферы, разделенной на отсеки, в отсеках кое-где кресла стоят такие же сушеные арбузные корки стандартно зеленый верх, синий низ. Размеры, скажем так, масштабностью не впечатляют. Если уж не подводная лодка, то точно подлодная водка… В условно первом отсеке стоят два кресла спинка к спинке, разделенные каким-то свечением. Удивительно чисто, ни пыли, ни влаги. Два отсека пустые, стенки в них ребристые и сплошь янтарем горят, дальше в отсеке что-то вроде диванчика и никакой подсветки. Потолкался я еще по комнате, позаглядывал в отсеки, во всех какие-то признаки нездоровой напряженности. Голова просто кругом идет от этого фильма. Вернулся в первый отсек. Перед одной дверью висит сфера с маленьким треугольником, дверь не открывается, я думаю, а сфера начинает полыхать ярким янтарным светом, даже глаза режет.

— Ну ее, может там у них гнездо, — подумал я, отходя.

Третья дверь показала в сфере что-то вроде схемки проходов с другими сферами. Открываем, так и есть короткий проход, в конце дверь с подсветкой. Перед дверью висит голосфера с шаром внутри, от шара по сфере бегают молнии, как в декоративном светильнике у декана виденном, кто-то из упакованных родичей студентских придарил. Что-то открывать не хочется, но надо, Федя, надо. Отхожу на пару шагов и открываю. Да ничего, только за дверью все ярко-янтарным светом залито. Не пойду, закрыл от греха подальше. Брожу, смотрю, комнат совсем не много все непонятного назначения, все логически на одном прямом коридоре, ни жратвы, ни зеркал, ни безделушек на память, даже открутить нечего. Трогать и открывать подозрительные двери не решился, так и добрался опять до комнаты с переборками и креслами. В общем, обстановочка почти верх аскетизма. Очень сильно мне напоминает новую квартиру. Стены, окна, унитаз и ванная, а все остальное еще не завезли, только с поправкой на абсурдность самого момента. Придя в себя от свалившихся впечатлений, я пытался и выход отыскать, только вот ничего похожего на виденный мной отсек со "шлюзовой камерой" не попалось. Судя по состоянию на момент моего посещения, отсек сейчас находится на генеральной уборке, а может меня вообще куда-нибудь уже перевезли. Перспективы оказались неперспективными, я бы даже сказал совсем такими кислыми и дохлыми. Думать буду, Чапай думал и нам велел. Думать нужно сидя или лежа, иначе мысли будут прямые и голову могут проломить. В кресла больше не хочу, на полу что-то не серьезно, голыми булками на пол садиться вообще некультурно. Осматриваюсь. Как ни крути, один диванчик остается, хотя он больше на широкое кресло похож, зато не мерцает там ничего. Иду думать, ибо пришло время мозгового штурма. Захожу — ничего, сажусь на диванчик — чисто, ложусь — появляется вездесущая янтарная сфера только шире. В ней пошли образы, быстро пошли, то ли схемы, то ли картинки, не успеваю уловить. Пауза и опять то же самое. Как тут подумаешь? После второй прокрутки и паузы диванчик стал смыкаться в кокон. Не готов я был, не успел слинять, спеленали демоны. Полезли опять трубки-усики, я глаза закрыл, страшно, но уже не так как раньше. Ввиду отсутствия страха в некоторых местах я уже смог теми местами анализировать ситуацию. Как ни странно, не чувствую каких-либо уколов или порезов, значит, весь этот инструментарий паука-переростка не проникает под кожу. На теле ощущается гуляющее тепло, как будто по нему бродят весенние лучики солнца. Видимо, для этого уровня технологии совсем не обязательно дырявить мою многострадальную шкурку. Да и не трубочки это могут быть вовсе, а что-нибудь вроде световодов или еще какой-нибудь технологический выворот. Тихо. Уже пару минут тихо. Ну вот, сглазил. Янтарный свет начинает литься отовсюду, пульсировать и литься, тихо начинает уезжать крыша. Занавес. Прихожу в себя, все еще в том же диванчике.

— Хорошо. Даже жрать не охота, кайф, как после сауны, — приходит мысль.

В сознании зуд, мысли как мухи роятся где-то глубоко в недрах многострадальной головы, вылезать не хотят. Напряжно это, лезут в голову уже совершенно ясные и прямые такие мысли про зомби и мутантов. Опять всплывает сфера, начинают крутиться образы. Включаются пять мегаваттных рубильников, и на всю эту мощность начинается прокачка Интернета по скорости близкой к скорости света. Фильм "Матрица" отдыхает. "Крыша" быстро уезжает, сознание опять отключается. Сколько так было раз, не помню. Прихожу в себя, напряженно пытаюсь вспомнить. Воспоминания приходят странные, я бы сказал не мои совсем, понимаю одно: "К старой жизни возврата нет".

Я смотрел и удивлялся, удивлялся и снова смотрел. Теперь мне кое-что стало ясно. Попытаюсь рассказать с высоты познанного.

Этой железякой был разведывательный бот. На нем на планету прибыл последний уцелевший член экипажа среднего корабля разведки флота (назовем для ясности) Содружества (знаю что избито, но по смыслу подходит и звучит гордо). Экипаж разведчика состоял из трех существ разумной формации. Содружество, по крайней мере, в тот момент вело войну долгую и тяжелую. Это не была война за экономическое влияние, это была война за самое обычное выживание. Собственно, это уже была третья стадия войны. Первые две, как считало Содружество, они выиграли, хотя, цена была велика, а заблуждения глубоки. Противник даже к тому моменту оставался силен и непонятен. Долгая эволюция непонятно где и непонятно чего породила странный симбиоз живого с неживым, название ему дали "Вольды". Никто не помнил, почему их так назвали. Содружество с ними столкнулось не случайно. В порыве естествознания Содружеством были предприняты попытки исследования соседней галактики. Нельзя сказать, что случилось это "вдруг", исследование соседней галактики — дело дорогостоящее и непредсказуемое. Первая экспедиция чуть не провалилась. Физическое пространство в поле действия соседней галактики оказалось четырехмерным, причем время там так и оставалось величиной обособленной и к кратности измерений отношения не имело. Судя по полученным данным, к центру галактики пространство могло иметь и более высокий показатель измерений.

Мы, возможно, тоже живем в мире, где измерений больше, чем три, остальные мы просто не чувствуем. В мире вольдов остается всего два из привычных для нас измерений, но существуют еще два, которые человек может ощутить где-то на грани понимания и сознания. Фактически мир вольдов не кажется человеку плоским, остальные два измерения делают подмену нашему третьему, только вот законы этого сплава совсем отличны от привычных нам тех измерений. Для простоты совокупность измерений, привычную для вольдов, назвали "четырехмерность".

Экспедиционные корабли успели вернуться, неполадки систем на тот момент казались просто необъяснимы, люди почти не пострадали и, отделавшись легкими шоковыми состояниями, быстро пришли в норму. Впоследствии оказалось, что в отличие от техники живые существа вполне могли переносить четырехмерность, хотя и со значительным напряжением психики. А через четыре унитарных года пришли вольды и пришли они из той самой галактики. Разрушилв три поста наблюдения, пришельцы на время затихли. Содружество пыталось понять и договориться, но не удалось сделать ни того, ни другого. На стороне вольдов был фактор неожиданности и неизвестности, на стороне Содружества — своя территория и численный перевес. Вольды не признавали живых существ трехмерности, и захваченные планеты погружались в четырехмерность с помощью строительства "генераторов искривлений". Даже после разрушения генераторов физические условия на планетах не могли вернуться в норму в течение многих лет. Планета не была мертва, но жить на ней разумным существам трехмерности было практически невозможно, ввиду того, что техника там или не работала совсем, или работала "себе на уме". Попросту, там был хаос для техники и курорт для любителей чистой природы, вернее для тех из них, кто не побоялся бы разрушить свою психику. Содружество упустило шанс малой кровью выбить пришельцев из своих владений, надесь все же найти общие точки соприкосновения с их разумом. Но сами пришельцы, как оказалось, имели свои взгляды на положение вещей.

За период в сто восемьдесят унитарных лет было отброшено две волны вольдов. Их изучали, пытались понять и вопреки всему вести диалог. К сожалению, Содружество продвинулось только в изучении. Было изучено многое. Вольды были симбионтами. Разум и тело относились к разным формам жизни. Носители разума были белковыми, носители тела — метало-кристаллическими формами, обладавшими в далеком прошлом собственным разумом, но в зачаточном состоянии. Как эволюция пришла к такому симбиозу, было не понятно, но появилось единое существо — вольд. Абсолютно случайно было обнаружено, что на ранних стадиях развитие "разума" и "тела" вольдов происходило на разных планетах, сказывалась, видимо, необходимость первичных условий. Собственно, на том практически все известные величины относительно вольдов и заканчивались.

Третья волна была очень болезненной для Содружества, было разрушено и выведено из трехмерности около двух третей обитаемых миров. Волну удалось отбросить с большим трудом. В результате были достигнуты определенные успехи в изучении вольдов. Содружеством был осуществлен контакт и был получен отказ, были добыты важные технические сведения и были потеряны миллиарды жизней. У вольдов оказалась одна интересная особенность. Если носитель разума прогнозировал смерть, он передавал всю накопленную информацию ближайшему способному выжить собрату, оставляя носителю тела только боевой опыт. После этого тело становилось боевой единицей-смертником и во главу всех интересов ставило лишь возможность выживания для собрата или просто уничтожение максимального числа противников. Планетарные генераторы четырехмерности тоже оказались созданы на основе симбиза, как и все единицы вольдов. При атаке одной из планет совершенно случайно на поле боя оказался разведывательный корабль, и эмпат из числа его экипажа принял мощнейший ментальный импульс-передачу. Гибнущая генераторная станция передала свой опыт на соседнюю ближайшую планету, подконтрольную вольдам. Эмпат успел списать эти образы на память модульного интеллекта корабля, они были обработаны и отосланы в привычной для Содружества кодировке на флагманский корабль. Эмпат и модульный интеллект погибли через несколько часов после приема импульса: человек от странного разрушения мозговой ткани, машина от волны фатальных ошибок в логике. После изучения оказалось, что мозг под влиянием импульса стал перестраиваться под четырехмерную структуру и погиб из-за конфликта трехмерной структуры тела. О машине сказать что-то конкретное было вообще невозможно. Жертва оказалась не напрасной. Многое из полученной передачи узнали и ученые, и военные. Были найдены пути решения в создании кораблей, способных пройти в четырехмерности. Кроме того были выяснено местоположение планет-инкубаторов для носителей разума врага. Их оказалось всего пять, и были они расположены в самом близком к нам рукаве галактики вольдов. Появился небольшой шанс воевать на территории врага и вообще прекратить войну, выиграв ее. Нужно было просто уничтожить пять планет. Для этой цели были созданы шесть флотов. Флоты были укомплектованы кораблями нового типа, это были "живые" корабли. Все агрегаты кораблей фактически состояли из неразумных живых существ с разных планет нашей галактики, модифицированных в единый организм корабля. Пять флотов — пять планет, шестой флот — резерв. Из экспедиции длинною в год вернулось восемь кораблей, три из которых, израненные четырехмерностью, вынуждены были срочно искть пристанище на ближайших планетах галактики. Один из спасшихся кораблей, не дбравшись до обитаемых миров, просто исчез в просторах галактики. Четыре оставшихся корабля, выполнив свою миссию, медленно умерли в течение следующего года. Четырехмерность и оружие вольдов убило их еще там, в чужой галактике, просто им была дана своеобразная отсрочка. Однако планеты-инкубаторы вольдов превратились в пять поясов астероидов. Это была победа. По крайней мере, так думали все. Следующие сто тридцать шесть унитарных лет с трудом подняли Содружество из руин. Благодаря открытию методов симбиоза и постройке живых машин Содружество вновь расцвело на нетронутых четырехмерностью мирах. Наказанием за самоуверенность была четвертая волна. Ее образовали в основном машины-берсеркеры под предводительством немногочисленных вольдов-симбиотов. Они пришли с другой стороны галактики, потратив сто тридцать унитарных лет. Обе стороны понимали, что это последняя война, после нее могло остаться либо Содружество, либо никого, вольды были обречены. Возможно, у вольдов еще оставались где-то на переферии миры, способные взрастить носителей разума, но в любом случае на это должно было потребоваться огромное количество времени. Никогда вольды еще не бились столь отчаянно. Именно этот этап войны вызвал необходимость искать миры еще не исследованные, хороши были все варианты в неисследованных уголках нашей галактики.

Так появился в пределах нашей планеты и корабль-разведчик, в разведывательном боте которого сейчас находился я — студент-недоучка, неудавшийся инженер-механик, авантюрист по жизни и где-то глубоко в душе немного археолог…черный.

Личная судьба среднего корабля разведки флота Содружества была сурова, но в извинение дала ему еще один шанс. Как любой разведчик он имел систему записи данных, грубо говоря, бортовой журнал, в котором фиксировались все события, данные, показания и предположения, вот откуда и была извлечена история жизни этого корабля. Корабль на момент вылета был самой свежей разработкой. Системы корабля являлись самодостаточными, починка, пополнение запасов, клонирование вышедших из строя узлов, запас хода был очень приличен, дозаправку ресурсами можно было осуществить на любой планете за счет биомассы, включая планеты четырехмерности или же за счет энергии звезды. Последний путь дозаправки считался аварийным, так как рост биомассы в таком случае шел доволно медленно. В скорости корабль уступал только курьерским судам, гоночным поделкам и, возможно, кое-каким частным яхтам. На нем стояло приличное для такого класса вооружение и комплексные системы защиты. Корабль был предназначен для долговременного нахождения в условиях четырехмерности, а именно до четырех унитарных лет (для ясности будем употреблять просто "лет"). Далее нужно было около года находиться в трехмерности для восстановления. Разведчик имел обязательный комплекс сверхдальней связи и был, несомненно, надеждой Содружества. Экипаж корабля состоял из трех существ. Это не были люди. Двое были очень близки, их даже можно было классифицировать как гуманоиды, третий был совсем чуждым нашему пониманию существом. Все они были студентами или курсантами военных училищ (подготовленные спецы на тот момент уже воевали). Содружество не могло себе позволить оголить фронты, но Содружеству срочно нужны были планеты для эвакуации. Один гуманоид был специалистом в навигации и тактическом маневрировании, по-простому — пилот плюс штурман в реальном прстранстве, по совместительству и капитан. Второй гуманоид специализировался по вооружениям, защите и ведению огня, по-простому — стрелок. "Чужой" был специалистом дальней связи и штурманом многомерности в силу своих развитых эмпатических способностей, по-простому — штурман-связист. Корабль имел свой модульный интеллект, он был практически живым и был специалистом в эксплуатации, борьбе за живучесть и хозяйственных нуждах, попросту — боцман. Он был хорош, этот искусственный интеллект, только по мнению разработчиков не обладал такой интуицией, как члены экипажа. В принципе, любой из членов экипажа мог привести корабль домой, пройдя адаптацию, ограничением там могла быть только малая совместимость. Не мог этого сделать только модульный интеллект, эмпатические способности не позволяли. Устав на этот счет гласил, что оставшийся член экипажа должен был принять пост пилота и установить пакет навигационных знаний, дабы привести корабль на базу.

Последний из оставшихся был пилотом, но совершенно правильно опасался, что в его состоянии шансов уйти на базу без подстраховки, да еще в боевой обстановке у него не слишком много. Радистом же он просто не смог стать, нужно было родиться приличной силы эмпатом. А новость об открытой планете обязательно нужно было доставить Содружеству. Но ему показалось, что у него есть выход. На планете была совершенно юная цивилизация, и пилот решил выкрасть и обучить стрелка. Но, как говорится, лучшее — враг хорошего. Его ждала неудача, он погиб.

Случилось же с кораблем следующее. При подходе к нашей звездной системе корабль-разведчик столкнулся с израненным, но еще живым кораблем вольдов. Корабль вольдов был сильно побит в бою и, выходя из боя, истратил последнюю энергию маршевых двигателей. Звездная система Солнца когда-то затормозила его бег, и он всеми правдами и неправдами пытался сесть на планету для пополнения запасов и возможного ремонта. Корабль предположительно был боевой и не нес на себе исследователей или строителей. В принципе, он бы уже не смог сильно навредить планете Земля. Он не смог бы даже взлететь — отсек накопителей был разрушен. Вообще на корабле много чего требовало капитального ремонта. Были разрушены силовые экраны, выбиты практически все батареи и хранилища биомассы, а самое главное корабль лишился своей симбиотной интеллектуальной составляющей. Но он был "жив", он был готов уничтожать все живое, ему оставалось только найти врага и вцепиться в него мертвой хваткой. И враг пришел: разведчик флота Содружества. Будь корабль вольдов в порядке, он бы без большого труда разделался бы с разведчиком, дай ему тот шанс догнать себя. Но у корабля-убийцы было только одно оружие: неожиданность. И он его использовал со всеми ему возможными предосторожностями. Долго корабль вольдов крался в поясе астероидов, наблюдая за разведчиком, и вот шанс появился.

Атака вольда оставшейся бортовой противоракетной батареей увенчалась успехом. А вот оставшиеся ракеты были потрачены впустую. После неожиданного залпа разведчик не погиб, а затем пилот и модульный интеллект вступили в сражение, и удара ракет удалось избежать практически чудом. Еще довольно уверенно маневрируя поврежденным корабликом, оставшийся экипаж смог переиграть неповоротливого врага и сделал прицельный выстрел главным калибром, практически досуха выжав и без того "текущие" от повреждений накопители. У вольда попадание вызвало повреждения системы стабилизации курса, следующеговыстрела не потребовалось. Без точной координации даже последние оставшиеся годными планетарные двигатели пошли в разнос. Вольд, лихорадочно пытаясь собрать в кучу последние работающие системы, постарался отступить обратно в пояс астероидов. Он умирал, но, как и положено воину-смертнику, думал только о смерти врага. Когда раскоординированные двигатели отказали окончательно, он выпустил последний козырь: четыре корабля-штурмовика. В них не было интеллекта, только злоба и простая задача "уничтожить врага". Начался доовльно сложный для разведывательного кораблика бой. Теперь уже он оказался в ситуации медведя со всех сторон кусаемого верткими собаками. Пользуясь приимуществом в скорости, разведчик уходил к планете, называемой нами Земля. Судя по типу кораблей противника, они не предназначались для полета в атмосфере и там у израненного посланца Содружества могли появиться шансы. Штурмовики не были бы такой большой проблемой, не будь корабль довольно так сильно поврежден. Разведчику надо было залечить раны, потом он смог бы на равных встретиться с врагом. А для этого в первую очередь нужна была биомасса.

Пока еще у разведчика было превосходство в скорости, но поврежденные двигатели вряд ли долго смогли бы поддержать нужный уровень тяги. Ремонт был неизбежен, и уходить далеко от планеты с биомассой было нельзя. Но надеждам не суждено было сбыться, и скоро первые прицельные импульсы лизнули остатки защитных экранов. Но вольды были тоже не в самом удобном положении. Из-за маневров они неизбежно теряли в скорости. А время, как и расстояние до атмосферы планеты неуклонноу уходило. Неизвестно что уж они сделали, но четыре машины заметно прибавили в скорости, стараясь вцепиться в добычу до того, как она скроется. Пока противник сокращал дистанцию, ярким огненным клубком лопнул один штурмовик, затем, резко зарыскав, отвалился от строя второй, чуть позднее тоже разукрасив космическую пустоту фейерверком желтого огня.

И все же завязался столь неудобный ближний бой. Четыре попадания бортового залпа одного из нападающих унесли жизнь штурмана-связиста, разменянную на еще один с трудом сбитый штурмовик. Еще одна большая пробоина была вынужденной платой за удобный ракурс стрельбы. Последний штурмовик, теряя части, не смог отвернуть с курса более крутпного корабля. Удар вызвал взрыв боекомплекта и энергонакопителей на штурмовике. В результате полного отсутствия защитных экранов вся энергия последнего проклятия вольда выплеснулась на корпус корабля. Боевая рубка была вскрыта, как консервная банка. Кокон кресла стрелка моментально сплелся с разорванными частями обшивки, переборок и каких-то деталей внутреннего корпуса. Стрелок посланца Содружества моментально погиб. Пилотское кресло пострадало значительно меньше и смогло уберечь свой груз. Последний член экипажа был тяжело ранен. Сесть на поверхность планеты с полученными повреждениями корабль-разведчик не смог, но к счастью надобности такой уже не было.

Пять суток модульный интеллект корабля выводил к жизни свою последнюю надежду. Благо под "рукой" был банк данных персонала и все необходимое для клонирования органов. Пилот выжил, хотя повреждения мозга могли быть гарантированно устранимы только в условиях госпиталя, хотя, возможно и время моголо сказать свое веское слово.

Попутно с лечением принимались все доступные меры для исследования планеты. На удивление она оказалась той самой редкой жемчужиной вполне пригодной для целей Содружества. Не было только возможности сообщить об этом. Спустя довольно продолжительное время корабль "зализал раны" настолько, что уверенно мог совершить перелет к ближайшей базе, чего нельзя было сказать о пилоте. Пилот, периодически терзаемый приступами дезориентации и головными болями, теоретически мог с помощью МИ привести корабль к месту назначения. Но возможность эта была все же больше теоретической. Да и встреча даже с малолальски целым кораблем вольдов оказалась бы для корабля-разведчика последней. Нужен был здоровый пилот, точнее сказать, нужен был член экипажа с неповрежденным сознанием.

Теперь я знаю, как управлять челноком и кораблем-разведчиком, правда, пока только в теории. Как последний присутствующий на корабле мыслящий индивидуум в соответствии с разделом устава по чрезвычайным ситуациям я и должен был стать пилотом. Модульный интеллект разведбота принял меня за "своего" в силу того, что оставшийся пилот готовился взять на борт аборигена и прописал боту права гостя как условного гражданина Содружества. Бот снял картину биопоказателей моего мозга и первым делом, связавшись с кораблем, передал их модульному интеллекту корабля-разведчика. Модульный интеллект корабля-разведчика посчитал биопоказатели достаточно развитыми, чтобы считать меня разумным и дал "добро" на адаптацию.

В тот момент мне почему-то стало интересно, посчитали бы моего соседа по общаге, Лупатыча разумным? По моему пониманию он пропил все, интеллект в том числе, хоть и любил повторять: "Бороду, ведь, и сбрить можно, а вот умище-то куда девать?" Нет, есть у меня подозрения, что его на девяносто девять процентов посчитали бы растительной формой жизни "синявник алкогольно-томатно-килечный ветры пускающий".

Череда странных и непредвиденных обстоятельств стала моим пропуском в другую жизнь. Именно по этой причине я был признан системой за "своего" с присвоением статуса "условного гражданина", оставленного, как говорится, с грифом "на предъявителя" погибшим пилотом. Ну а дальше я был обучен, вернее прошел адаптацию, по курсу "пилот-штурман кораблей малого и среднего класса", а за неимением кого-то другого мне сообщили, что придется освоить еще и смежную специальность "штурман многомерного погружения".

Поскольку отпускать меня в силу военной целесообразности ни в коем случае не собирались, на тот момент я поставил себе три задачи.

Первое. Подключиться к системе модульного интеллекта корабля и стать "совсем своим" или "своим в доску", уж как масть пойдет. Обучение на "диванчике" проходило без подключения к модульному интеллекту корабля-разведчика, модульный интеллект бота имел набор программ для экстренных ситуаций, в том числе и программ адаптации нового члена экипажа, все-таки корабль был научно-исследовательским, да еще и предназначенным для работы в долгом отрыве от баз снабжения. Этот раздел базы данных оказался в целости и сохранности.