У Бекки вырвался стон – думаю, мы все почувствовали то же, что и она. Одно дело строить теории, что этот человек никогда не жил, и совсем другое – получить наглядное доказательство. Это затрагивает какие-то первобытные глубины в твоем мозгу. Никаких папиллярных линий на его пальцах не было: мы видели перед собой пять густо-черных кружков. Сбившись в кружок, мы рассмотрели вблизи эти пальцы, с которых я вытер чернила: гладкие, как щечка младенца.
– Джек, – пролепетала Теодора, – меня сейчас вырвет.
Он обхватил ее и повел наверх.
– Вы верно определили, – сказал я им, вернувшись в гостиную. – Это действительно заготовка, не получившая финишной обработки.
– И что теперь делать? – спросил Джек. – Есть идеи?
– Могу предложить кое-что… но если не захотите, никто вас не упрекнет. Уж точно не я.
– Говори, мы слушаем.
Я подался вперед, упершись локтями в колени, и сказал Теодоре:
– Если сочтешь, что это тебе не по силам, лучше не надо. Вот что я предлагаю, Джек: оставьте его на столе. Ты ляжешь спать – я тебе дам снотворное, – но Теодора спать не должна. Каждый час она будет спускаться и смотреть на… на тело. Если заметишь хоть малейшую перемену, тут же беги наверх и буди Джека. Выходите оба из дома и приезжайте ко мне.
– Лучше откажись, если думаешь, что не сможешь, – сказал Джек жене.
Она потупилась, посмотрела на нас с Джеком и спросила:
– А как это может выглядеть? Перемена?
Мы промолчали, и она задала новый вопрос:
– Но Джек проснется? Я смогу его разбудить?
– Дашь пощечину, и проснется. Если станет невмоготу, буди его в любом случае. Остаток ночи можете провести у меня.
Теодора снова вперила взгляд в ковер на полу и наконец сказала:
– Думаю, что выдержу, если смогу разбудить его, когда захочу.
– А почему бы нам не остаться с ними? – спросила Бекки.
– Думаю, что не стоит. Мне кажется, в доме должны остаться только те, кто здесь живет постоянно, иначе ничего не получится. Не знаю, откуда у меня такая уверенность – просто чутье. Думаю, здесь должны остаться только Джек с Теодорой.
Джек посмотрел на Теодору и сказал:
– Ладно, попробуем.
Мы поговорили еще немного, глядя на городские огни, но всё уже было сказано. Около полуночи, когда почти все огни погасли, Белайсеки поехали с нами в город забрать машину. Высадив их на парковке, я повторил Теодоре инструкции: чуть что будить Джека и сматываться. В саквояже у меня был секонал, и я дал его Джеку, наказав принять только одну таблетку. Мы попрощались – Джек улыбнулся при этом, Теодора даже и не пыталась – и разъехались в разные стороны.
– Тут есть связь, правда, Майлс? – сказала Бекки на пути к ее дому. – Между этим… и Вилмой?
Я покосился на нее – она смотрела прямо перед собой – и бросил небрежно:
– Ты думаешь?
– Да, – просто сказала она. – Были ведь и другие случаи?
– Было несколько. – Глядя на дорогу, я поглядывал и на Бекки.
Она молчала до самого дома и только тогда сказала, все так же глядя прямо перед собой:
– Я хотела сказать тебе об этом после кино. Со вчерашнего утра у меня появилось чувство… что мой отец совсем не отец! – Выпалив это единым духом, она с ужасом посмотрела на темную веранду своего дома, закрыла лицо руками и разрыдалась.
Глава пятая