Послышался звук щелчка, дверь пиликнула, сообщая, что ее заблокировали, а по моей спине побежали мурашки. Конечно, я понимал, о каких мерах она говорила. Но мандраж быстро отступил, а я громко фыркнул, глядя на закрытую белую дверь, за которой только что скрылась полная фигура медсестры.
— Уже я тебя взял и послушался, старая кошелка. Чем ты напугаешь меня, если мне глубоко насрать на свою жизнь?! — отворачиваюсь от созерцания ненавистной двери и плюхаюсь на скрипучую кровать, прихватив с тумбочки дневник и ручку.
Мне больше нечего бояться. Мое пребывание здесь — это сплошной ад, место, в котором я «тихо и мирно» жду своей смерти.
«За почти, что год наших отношений, я понял, что не любовь убивает нас, а мы сами душим друг друга своей любовью.
Ты ревновала меня к каждому столбу, хоть я и никогда не давал повода. Но ты была слишком безумна. Наверное, поэтому мне пришлось отвезти своего пса Арона в собачий приют, ведь ты ревновала меня даже к нему, говоря, что когда он рядом, я уделяю ему больше внимания, чем тебе. Полный бред.
Первые полгода я спихивал твои странные замашки на болезнь. Ты уходила в депрессию так же часто, как и я курил, а курил я стабильно раз в день. Из-за этого я поснимал замки на дверях по всей квартире, а на окнах установил решетки. Так мне было спокойней. Так я мог прибежать к тебе на помощь и спасти.
Я жутко уставал. Твои каждодневные депрессии меня так выматывали, что попросту хотелось биться головой об стену или наорать на тебя, но я вовремя осекался, напоминая себе, что ты в этом ни капли не виновата — это все биполярное расстройство.
Так я думал, до одного момента…
***
— Что это такое? — я грозно наступал на тебя, пока ты пятилась назад. В руке находился лист А4, где пару минут назад я прочитал совсем неприятную информацию и ошалел.
— Я… я… хотела тебе рассказать… я все объясню.
— Объяснишь?! — взревел я, впечатывая в стену кулак всего в нескольких сантиметрах от твоей головы. Ты зажмурилась и пискнула, при этом жалобно всхлипнув. Я шумно стал вдыхать носом воздух, нависая над тобой, как коршун над своей добычей и буравя тебя разозленным взглядом. — Как такое можно объяснить? Ты добровольно отказалась от лечения!
— Мне и без него хорошо, — было начала ты, но замолчала, заметив мой свирепый вид. Отвернула голову, чтобы не смотреть мне в глаза.
— О чем ты говоришь сейчас?! Разве не понимаешь, что тебе становиться только хуже! Ты больна и тебе нужно лечение… — я тут же осекся, понимая какую глупость сморозил.
— Больна? — отрешенно переспросила ты. Я опустил ладони на твои плечи, но ты их скинула. — Я не больна! НЕ боль-на! Разве забыл, как говорил мне, что любишь меня и такой, разве не говорил, что считаешь меня совершенно здоровой?
В твоем голосе было столько обиды, столько боли. Мне стало стыдно. У тебя получилось выставить меня еще и виноватым из сложившейся ситуации. Я, как безвольное бревно, следовал по течению твоего настроения. В тебе было все: страсть, похоть, красота ангела, бездонные глаза, мутившие мое подсознание, по блядски сладкие губы и стройное соблазнительное тело. Ты бесчувственный кукловод, а я твоя тряпичная кукла, которую ты дергала за нужные ниточки, когда тебе вздумается. Ты опустошила меня одним глотком, выпила до дна и даже не подавилась. Ты заразила меня своей болезнью. Не психическими расстройствами (хотя и ими тоже), а собой.
Я болен тобой…»
========== Запись шестая ==========
Знаешь, я понял, что-о… все наши чувства до жути ядовитые. Они убивали нас медленно и без грамма сожаления, как только мы пропускали их в свою душу.
Мы точно не играли, мы любили… и любили так сильно, что наша любовь пугала даже нас самих. И мы оба понимали, что чувства погубят нас когда-то, но я все равно до сих пор не верю, что ты посмела сдаться.
22 мая. 9:54. Утро.
«После того случая, все немного пришло в норму. Да не просто в норму. Наша жизнь стала настолько шикарной и спокойной, что на второй месяц в мою голову начали закрадываться дурные мысли, что все уж слишком хорошо и не затишье ли это перед бурей…
Я уговорил тебя вернуться к лечению. Через месяц твое состояние стабилизировалось, а я начал узнавать тебя прежнюю, ту, в которую так отчаянно влюбился. Вот уже месяц у тебя нет депрессий. Месяц! Для меня это было чем-то из рода фантастики. Не передаваемые эмоции.
Ощущение постоянной эйфории. Вот, что я тогда чувствовал.
Мы стали часто гулять и проводить много времени вместе. Ты снова улыбалась, а я снова шутил, все еще не веря своему счастью. Я даже стал строить надежды на счастливое будущее с тобой. Уже видел нашу свадьбу, как ты идешь к алтарю в красивом белом платье, что так удачно подчеркивает твое ангельское обличие. Твоя фата красиво закреплена под прической и очень тебе идет, а длинные белокурые локоны заплетены в массивную косу и уложены на плечо. На лице ноль макияжа, ведь ты не любила краситься. Да тебе и не нужно было. Ты и без него была самой красивой на свете.
Я бы сильно нервничал, но когда услышал бы заветное «да» из твоих уст, успокоился, обнимая тебя крепко до хруста костей. Через пару лет у нас родились бы дети. Двое или трое, а может, четверо. Чем больше, тем лучше. Ведь они бы росли в большой любви, и родила б мне их ты — сама прекрасная женщина на этой планете.
Увы, моим мечтам не суждено было сбыться.
Наша любовь становилась все безумней и безумней, и росла со скоростью геометрической прогрессии. Я бы назвал ее болезнью или зависимостью, от которой мы оба погибали. Все началось, когда ты уехала на выходные к родителям, а я рвал на себе волосы каждые пять секунд, так сильно скучал по тебе. Не нормально. Такое не должно быть в порядке вещей. А потом выяснилось, что ты чувствовала себя так же и в итоге приехала обратно на день раньше, чем планировала.
Медленно сходили с ума…
Твое биполярное расстройство ничто, страшнее наша любовь. Ядовитая, опасная, словно зыбучий песок, затягивающий тебя в свои глубины, стоит ступить в него лишь одной ногой. В одно мгновение мне стало так страшно. Я, вдруг, вспомнил твои слова, сказанные тогда на крыше, когда ты рассказала мне о своем страхе всепоглощающей любви. Теперь я понял, что ты имела ввиду.