Дети времени: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Действо внизу также достигает апогея. Позднее творцы все это разберут: поглотят полосы паутины, уничтожат свой шедевр. Искусство, как и очень многое в этой жизни, недолговечно.

В другой части города – в научно-исследовательском центре, который также служит храмом Большого Гнезда для все уменьшающегося числа прихожан, по-прежнему испытывающих необходимость принять непознаваемое, – Бьянка деловито завершает последние приготовления. Она не входит в элитную команду Порции, но участвовала в подготовке миссии в целом. Ее интерес к завтрашнему отправлению почти материнский, ибо именно она была движущей силой позади многого, что вот-вот произойдет. Ее истинные намерения отличаются от того, что думают об этом окружающие (ничего бесчестного), но она обладает необычным умом, способным мыслить шире и заглядывать дальше.

Бьянка – прирожденный эрудит, что в данном контексте означает ее способность принять гораздо больше Пониманий, чем доступно обычному пауку. В отличие от Порции, она часто изменяет свой разум. Ядром ее личности, по ее мнению, является умение и желание учиться, а не какая-либо отдельная способность, которую она ненадолго усваивает. В данный момент она – опытный радиооператор, химик, астроном, артефактор, теолог и математик. Ее разум до отказа набит сложным переплетением знаний.

Сейчас, когда все ее родичи давно спят, она проверяет и перепроверяет свои расчеты и создает верификационную архитектуру для муравьиной колонии, чтобы там смоделировали и заново проверили ее цифры.

Ее новообретенная теология объединяется с основополагающей разумностью ее естества, одаряя ощущением благоговения и преклонения относительно предстоящего предприятия. Понятие спеси ей не вполне доступно, но она близка к этому чувству сейчас, когда в одиночестве своего центра управления мысленно проходит по всем сложным стадиям своего плана.

Она обладает редкой способностью, которая позволяет ей оглянуться назад на бесчисленные поколения борьбы и роста и оценить лепты всех тех Порций, Бьянок и – да, Фабианов, внесенные в течение их жизни. Каждый вложил новые Понимания в сумму паучьих знаний. Каждый стал узлом в прирастающей паутине прогресса. Каждый проложил путь на шаг дальше своих предков. Во вполне реальном смысле Бьянка – их дитя, продукт их знаний, отваги, открытий и жертв. Ее разум полон живым знанием мертвых предков.

Она очень живо и ясно понимает, что стоит на спинах гигантов и что ее спина тоже будет достаточно сильной, чтобы выдержать вес множества будущих поколений.

На следующее утро Порция и ее команда собираются дальше того места, где заканчиваются городские строения, – в центре огромного фермерского участка, среди рядов низкорослых бородавчатых деревьев, уходящих к горизонту и разделенных пожарозащитными полосами и протоптанными сельскохозяйственными муравьями дорогами. Погода стоит отличная: облачная, но почти безветренная, как и предсказывалось. Этот момент уже дважды откладывали из-за неблагоприятных условий.

Порция напряжена и неподвижна. Остальные справляются с нервозностью каждый по-своему. Кто-то прижимается к земле, кто-то бегает туда-сюда, некоторые устраивают драчку или несут глупости, лихорадочно топоча лапами.

Виола, их командир, переходит от одного к другому, успокаивая прикосновением, поглаживанием, движением педипальп.

Первым Небесное Гнездо видит Фабиан.

Даже на таком расстоянии оно кажется нелепо громадным, величественно паря над Большим Гнездом словно мираж. Громадная серебристая махина его корпуса имеет триста метров в длину, заставляя казаться крошечной подвешенную под ним длинную узкую гондолу. Позднее они раздуют оболочку вдвое, чтобы отношение веса к подъемной силе достигло необходимого максимума.

Пауки планировали на полосках шелка со времен, уходящих за Понимания, а все возрастающая разумность привела к множеству усовершенствований этого искусства. Тем временем химический синтез позволяет им получать сколь угодно много водорода. Благодаря использованию шелка и легкой древесины даже экспериментальные летательные аппараты тяжелее воздуха и оснащенные двигателем получаются легкими как перышко и летучими. Постройка дирижаблей прижилась легко.

Полетная команда дублеров сбрасывает на землю причальные канаты в несколько сот метров длины. Радуясь возможности наконец-то приступить к действиям, Порция и ее товарищи быстро лезут наверх: подъем пустячный. Далее следует короткая церемония передачи аппарата от временного капитана Виоле, после чего запасные пилоты спускаются вниз по канатам, оставляя Небесное Гнездо новым обитателям.

Этот дирижабль – триумф техники: достаточно прочный, чтобы выдерживать турбулентность нижних слоев атмосферы, и в то же время, при полном заполнении корпуса, он способен достигать прежде недоступных высот. Аэродинамический профиль аппарата может изменяться с помощью натяжения строп внутреннего каркаса. Дирижабль уже начал подъем под усиливающимся ветром – и его конфигурация перестраивается автоматически, а команда тем временем только устраивается на борту.

Их цель находится настолько далеко над миром, что это даже трудно охарактеризовать словом «высота». И даже после ее достижения самому отважному члену команды предстоит еще более дальний путь. Порции.

Виола убеждается, что ее подчиненные на месте, после чего присоединяется к Порции в передней части цилиндрической кабины, глядя сквозь едва заметное мерцание на уходящую вниз землю. Корпус уже начал увеличиваться, раздуваться от новых порций водорода, а его передняя кромка сглаживается до обтекаемой формы. Небесное Гнездо поднимается все быстрее и быстрее. Здесь находятся радио и главный терминал корабельного мозга.

Виола вкладывает педипальпы в парные углубления на кафедре – и Небесное Гнездо докладывает ей о своем самочувствии и о состоянии всех его составных частей. Это почти как разговор по радио, почти как разговор с живым существом. Виола однажды говорила с Посланником – и общение с Небесным Гнездом ощущается почти так же.

Крошечные усики подергиваются и касаются чувствительных волосков ее педипальп, передавая ей информацию с помощью прикосновений и запаха. Двое ее пилотов дежурят рядом, готовые отдавать химические приказы установленному здесь же терминалу, который быстро передаст их по всему кораблю.

Непрерывные расчеты, которые нужны, чтобы доставить объект из тончайшего шелка и водорода в верхние слои атмосферы, были бы трудны даже для эрудита-Бьянки, и потому она наделила летательный аппарат способностью мыслить самостоятельно: это терпеливый, преданный своему делу разум, подчиняющийся приказам пауков из команды. Дирижабль кишит муравьями. Этот их вид очень мелкий – рабочие особи достигают максимум двух сантиметров, – но они выведены приспособленными к сложному программированию. На самом деле колония сама себя программирует: ее основная архитектура позволяет получать прямую информацию о состоянии дирижабля и постоянно на нее реагировать без вмешательства экипажа.

Хотя муравьи способны проникнуть куда угодно, их скорость была бы слишком низкой, чтобы координировать постоянные метаморфозы корабля. Паучья биоинженерия решает эту проблему с помощью клонированной ткани. Уже много поколений искусственные мышцы используются в качестве движителя кабин монорельса, а Бьянка изобрела искусственные нейронные сети, связанные с химическими заводами. В результате этого муравьям в гондоле не надо ходить к другим далеко отстоящим друг от друга элементам своей колонии. Вместо этого они отправляют сигналы по корабельным нервам, и эти сигналы превращаются в химические инструкции на других терминалах. Нейронная сеть – одновременно неживая и живая – является частью колонии, словно некая странно сверхспециализированная каста. Муравьи даже способны изменять ее сложное строение, разрывая одни связи и способствуя созданию других.

Наверное, Бьянка единственная из пауков гадает, не настанет ли день, когда создание, которое она построила – или, возможно, вывела, – переступит границу, отделяющую нечто рассчитывающее, но не осознающее, и то, что она сама признала бы как истинный разум. Такая перспектива, которая, скорее всего, встревожит ее соратников, когда они о ней задумаются, уже довольно давно занимает ее мысли. По правде говоря, ее нынешний личный проект как раз связан с ее наиболее умозрительными рассуждениями на эту тему.

На борту Небесного Гнезда команда готовится кусловиям верхних слоев атмосферы. У гондолы двойной корпус, и воздух, заключенный между двумя шелковыми оболочками, создает изоляцию, которая им понадобится в разреженной атмосфере. Наружная оболочка соткана из серебристо поблескивающей нити – органического материала, который рассеивает и отражает солнечный свет.

Небесное Гнездо несет их к прозрачному слою облаков. Два члена команды облачаются в костюмы из легкого шелка, чтобы пройти через шлюз и проверить работу божественных машин (их так назвали потому, что в их основу легла идея, вроде как полученная напрямую от Посланника). До того как это было декларировано как часть древнего божественного наказа, никто даже не задумывался о движении вращения. И вот теперь биоэлектрические поля раскручивают пропеллеры из легкого металла, уверенно отделяя Небесное Гнездо от земли.

Часть команды собирается у мерцающих окон, глядя на город, который из громадной полосы многослойной цивилизации съеживается до неопрятной закорючки, похожей на узелковый рисунок ребенка. Настроение у всех приподнятое, возбужденное. Порция – единственная, кто его не разделяет. Она остается серьезной, внутренне сосредоточенной, пытаясь приготовиться к своему заданию. Она ищет уединения и тщательно вяжет и распускает мантру, которая прошла с ее народом сквозь века, – древнюю, успокаивающую математику первого Послания. Причина не в том, что она придерживается атавистической истинной веры: просто эта традиция ее утешает и успокаивает, как и ее далеких предков.

В передней кабине Виола дает отмашку своему радиооператору, и они отправляют сигнал, что все в порядке. В районе Большого Гнезда Бьянка получит их сообщение, а потом отправит собственное, но не Небесному Гнезду, а дальше.

Бьянка окликнет Бога простым сообщением: «Мы идем».

6.2 Старик в суровый сезон

Он проснулся от запаха горелого. Мгновение он лежал, ощущая, как слабая вонь перегревшегося прибора проникает ему в ноздри, начиная думать, совершенно спокойно: «холодный сон, горячий запах, холодный сон, горячий запах, забавно»…

Тут он понял, что это совсем не забавно. Это прямая противоположность забавному, и он снова лежит в гробу, только на этот раз похороны стали кремацией, а он пришел в себя в самый неудачный момент.