— А… привет! Это Капитолина, я вам о ней рассказывал, — обратился он к своим знакомым. Те с любопытством посмотрели на меня.
У меня всё оборвалось внутри. Неужели я стала героиней пошлых рассказов? Ну тех самых легендарных мужских откровений, где они, не стесняясь друг друга, хвастаются амурными подвигами, и непременно в подробностях и деталях? И чем они смачнее и живописней — тем лучше: тем больше котируется среди мужчин этот казанова — покоритель женских сердец и тел. Вот и мой новый любовник наверняка уже успел похвастаться перед приятелями своей добычей. Мол, как приехал, так и заарканил эту дамочку, жаждущую мужского тепла и внимания!
— Можно тебя на минутку? — вежливо попросила я.
— Хоть на две.
Мы отошли в сторону.
— И что ты обо мне говорил? — набросилась я на него. — Хвастался, что ли?
— Ты о чём?
На его лице отразилось недоумение, но я была слишком опытным человеком, чтобы купиться на это. Мужчины — великие актёры и зачастую играют намного лучше женщин — ярче, бессовестней, артистичней.
— Прекрасно знаешь о чём!
Я смотрела на него неотрывно, и воспоминания о прошедшей ночи нахлынули на меня шальной морской волной: мне захотелось снова прикоснуться губами к его шраму и ощутить тяжесть и силу его рук.
Я отвела взгляд в сторону, боясь, что он прочитает в моих глазах слишком много — то, что я хотела скрыть.
— Я всё-таки не понял, за что ты на меня сердишься? Я просто сказал своим приятелям, что познакомился с прекрасной женщиной. Вот и всё.
— Как же, как же! Может, ты им ещё все подробности расписал?
Он посмотрел на меня так, что мне показалось — сейчас ударит, наотмашь, не раздумывая. Я невольно отшатнулась.
Александр посмотрел на меня сверху вниз — он был выше меня почти на голову, — а потом сказал сухим бесцветным тоном:
— А я-то был о тебе лучшего мнения, Капа!
— И что? — спросила я, чувствуя, как на глазах выступили слёзы.
— Ничего.
Он развернулся и пошёл к своей компании. А я стояла и глотала воздух, словно мне только что нанесли удар под дых, от которого я никак не могла прийти в себя. Впрочем, так оно и было.
Та эйфория, то ликование, которые я испытывала ночью и утром, испарились без следа. Улетучились как легчайшая эфирная субстанция. Я всегда знала, что счастье — хрупкая реальность: как будто сказочно красивая бабочка садится на ладонь всего лишь на миг и тут же улетает.
Я побрела по парку. Увидела Павла Николаевича, сидевшего на скамейке, и непонятно почему подошла к нему. Он такой же бедолага, как и я. Может, встреча двух горемык поможет каждому из нас хоть немного отвлечься от собственных проблем?
Профессор оказался интересным собеседником. Он рассказал мне о Вьетнаме: о его древней культуре, французских колонистах, войне с Америкой. Вот только эта информация была для меня журчащим фоном, а в голове вместо лица профессора появлялось другое лицо, другие глаза и другая улыбка.
«Влюбилась ты, что ли, Капа?» — подумала я и не сразу сообразила, что произнесла это вслух.
— Что? — Павел Николаевич посмотрел на меня с удивлением.
— Ничего, это я так…
Теперь я время от времени ловила на себе странные взгляды Павла Николаевича, словно он решал про себя какую-то задачу.
Наконец мне надоело сидеть на скамейке и слушать его бесконечные рассказы. Я поднялась и выдавила из себя улыбку:
— Спасибо за компанию. Было очень интересно.
— Я провожу вас, — встрепенулся профессор.
— Да не стоит.