Альтернатива маршала Тухачевского (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вот есть в Китае союз Гоминдана с КПК — они сейчас господ империалистов и теснят. Ничего плохого о китайских товарищах не скажу — надежные люди, верить им можно. Но, если разобраться — а что такое Гоминдан?

— Революционная партия, пусть и мелкобуржуазная — ответил Орджоникидзе, начавший догадываться, куда клонит Тухачевкий.

— Именно что мелкобуржуазная — вроде эсеров — развил мысль Вячеслав Владимирович — причем, заметь, это даже не левые эсеры, это примерный аналог всех эсеров скопом, и левых, и правых, и черт знает каких. Сейчас, верно, они союзники наших китайских товарищей — но, Гриша, скажи мне, как другу, ты бы стал всерьез верить эсерам?

— Нет! — убежденно ответил Серго, слишком хорошо помнивший все перипетии межпартийных отношений большевиков и эсеров. — Думаешь, Гоминдан может предать?!

— Точно я ничего не знаю, сам понимаешь — глядя другу в глаза, ответил новый Михаил Николаевич — но, сомневаюсь: во-первых, очень уж скользкие союзники, и с японцами у них давние отношения, и с англичанами у того же Сунь Ят-сена были контакты, не говоря уже о его женушке, дочке крупного капиталиста, накрепко повязанного с янки и англичанами; во-вторых, английские империалисты большие мастера по части подкупа и заговоров — чего далеко ходить, вспомни заговор послов, там ведь Локкарт "первую скрипку" играл.

— Вот я и сомневаюсь — не получится ли так, что в один не самый прекрасный день правые гоминдановцы поднимут мятеж и начнут убивать наших китайских товарищей?

Малость протрезвевший от такой перспективы Орджоникидзе угрюмо молчал — он помнил реалии эсеровских мятежей 1918 года, так что иллюзий у него не было.

— Ладно, Серго, давай выпьем за все хорошее — предложил Ленков, прекрасно знавший, что он делает — Орджоникидзе, при всей его верности друзьям, открытости и искренности по отношению к своим, подпольщиком был опытнейшим, а на нелегальной работе доверчивые люди не выживают принципиально, как оранжерейный цветок, высаженный в грунт за Северным полярным кругом. Как у Серго получалось совмещать диаметрально противоположные черты характера, было непонятно — но, как-то он ухитрялся. Игра была беспроигрышной — Серго этот разговор запомнит накрепко, это первое; при его хороших отношениях со Сталиным, скорее всего, поделится опасениями — и не скроет, кто его навел на эту мысль, это второе; когда 12 апреля Чан Кай-ши совершит антикоммунистический переворот и его люди будут резать членов КПК многими тысячами, его сомнения тот же Серго вспомнит — и не преминет сказать, что Тухачевский предупреждал насчет Гоминдана, это третье. Да, один такой разговор репутацию не сделает — но любая стена начинается с первого кирпичика.

— Выпьем — согласился Григорий Константинович, вопреки обыкновению не ставший добродушно подшучивать над неумением друга произносить пышные тосты, на манер принятых на Кавказе.

Выпили и этот тост — хотя хорошее настроение ушло напрочь.

— Это ведь не все, что тебя печалит, Миша? — проницательно заметил Орджоникидзе.

— Ты прав, Серго — много еще чего лежит на сердце — признался Михаил Николаевич.

— Взять того же Чжан Цзо-лина, "старого маршала" — эта сволочь нам напакостит в Северном Китае с большим удовольствием, благо с англичанами он связан крепче крепкого. От него можно ждать всего — от налетов на наши учреждения до провокаций на КВЖД и дальневосточной границе.

Серго молча кивнул — помянутый "генерал-милитарист" был давно известен как ярый антисоветчик и редкостная, даже по китайским меркам, мразь, с наклонностями садиста.

— Ладно, дьявол с ним, с Китаем — но у нас и в Европе неприятности точно будут, английская буржуазия нам покушения на свой карман точно не простит — продолжил Ленков.

Орджоникидзе ждал продолжения, понимая, что речь пойдет не о мелочах.

— Понятно, что нам будут отказывать в торговых договорах и, возможно, подкинут деньжат РОВС на террор — это очень плохо, но не смертельно.

— Хуже другое — если они подтолкнут против нас Францию, с ее "Малой Антантой". Хотя, у англичан и своего влияния в Варшаве и Бухаресте, не говоря уже о прибалтийских карликах, хватает.

— Вот и прикинь сам — вот Польша, с ее 30 пехотными дивизиями, то есть, 90 пехотными и 30 артиллерийскими полками. Добавь к списку 40 кавалерийских полков, 344 боевых аэроплана, 174 танка FT-17 и 43 броневика. Да, еще у панов есть пять бригад и двадцать отдельных батальонов территориальной обороны. Но и это еще не все — у ляхов пехотные дивизии укомплектованы личным составом на 45 %, кавалеристы — на 75 %; и у них предусмотрено быстрое пополнение этих частей и соединений резервистами, отслужившими срочную службу именно там. Говоря проще, мобилизация и развертывание займет у белополяков не больше шести суток — как ни крути, а небольшая территория и хорошие дороги дают преимущество во времени — после чего они смогут выставить против нас 650 тысяч штыков и сабель (все данные по ВП соответствуют РеИ по состоянию на 1927 год — В.Т.).

— Сколько у нас кадровых дивизий — сам знаешь, Серго, и десятка не наберется, и стрелковых, и конных — продолжил Михаил Николаевич — сколько мы будем укомплектовывать до штата территориальные части — ну не будем о грустном, дай бог за месяц управиться. Вот тебе и расклад на первое время, на западном направлении — 30 пехотных дивизий и, считая, четыре кавполка за одну кавдивизию, 10 кавалерийских дивизий белополяков навалятся на наших пограничников и, большей частью, не успевшие отмобилизоваться территориальные дивизии на Украине и в Белоруссии. И будет их, самое малое, пятеро на одного нашего бойца.

— На юго-западном направлении польское панство поддержат румынские бояре. Воевать они попрутся с удовольствием — сам знаешь, Румыния сейчас балансирует на грани гражданской войны, буржуазные либералы из кожи вон лезут, чтобы не допустить к власти капитана Кодряну с его "Железной гвардией", так что победоносная война и тем, и этим пригодится как нельзя лучше. Технически румыны заметно слабее поляков — но 34 пехотные дивизии и 26 кавалерийских полков пойдут на Одессу, Крым и так далее (все данные по румынской армии и внутриполитической ситуации соответствуют РеИ — В.Т.). И тот же расклад — 5–7 их солдат на одного нашего бойца.

— На северо-западе в драку наверняка полезут прибалты — у этих в первом стратегическом эшелоне будет десяток пехотных дивизий и примерно столько же кавполков. Тут настолько большого численного превосходства не будет, если против нас не выступит Финляндия — Михаил Николаевич сделал паузу, предоставляя Григорию Константиновичу возможность высказаться.

— Но в миролюбие белофиннов ты тоже не веришь — спокойно констатировал Серго — и правильно делаешь, поскольку они хотят оттяпать у нас и Карелию, и Кольский полуостров, и все, что получится (соответствует РеИ — В.Т.). И говорят об этом в открытую — "Великую Финляндию" они хотят, гетфераны. И англичане их всячески поддерживают.

— Ты прав, не верю — а это значит, что на Питер пойдет еще десяток пехотных дивизий и несколько бригад — подтвердил Тухачевский. — А граница с Финляндией в 32 километрах от города — это меньше, чем полтора суточных перехода пехоты.

— То есть, Питер мы не удержим? — с ледяным спокойствием спросил Орджоникидзе.

— Шансов очень мало — честно ответил Ленков — если только удастся наладить огонь береговой артиллерии и кораблей Балтфлота — под огнем морской артиллерии большой и особой мощности особо не походишь в наступление. И то, нет гарантии, что финны с прибалтами не возьмут город в кольцо вне пределов дальнобойности морских орудий.

Мрачно замолчали оба — Орджоникидзе думал о том, что в Ленинграде находится 30 % мощностей и так не особо сильной оборонной промышленности СССР (соответствует РеИ — В.Т.), Ленкову же вспомнились кадры хроники Великой Отечественной войны.

— Ты сказал, что это расклад на первое время — нарушил тяжелое молчание Григорий Константинович — а дальше что будет?

— Дальше на какое-то время будет полегче — мы отмобилизуем армию, на некоторое время наших запасов хватит — помолчав, ответил Михаил Николаевич — когда же они закончатся, это будет конец.

— Миша, мне остохренело тянуть из тебя каждое слово клещами! Я тебе это тысячу говорил! Нет, миллион! Говори все! — вспылил Орджоникидзе.