<p>
</p>
<p>
Вазелин испугался и безуспешно попытался подняться.</p>
<p>
</p>
<p>
— Тихо, никто никого не ёбнет, — дипломатически пообещал Дойчлянд.</p>
<p>
— Как это никто? — всё так же из ванной возразил Миро. — Я. Ёбну. Ему! Если он не уберёт своё говно поскорее. До того, как я, блядь, зайду в комнату.</p>
<p>
— Во! Слышал, Вазелин? — стараясь выдержать доброжелательный тон, уточнил Дойчлянд. — Сейчас пойдёшь и дерьмо из комнаты уберёшь, и на улице в мусорку выкинешь. Только оденься.</p>
<p>
— Пусть голый идёт, — продолжал капризничать Миро, — я его рубашку заберу.</p>
<p>
— Ты-то заберёшь, да вот пузо носить не позволит, — заржал Ефрейтор.</p>
<p>
— Слышь, скотина, ты на своё брюхо посмотри. Нажрал с фронтовых бабок мамон, а пиздишь чего-то…</p>
<p>
</p>
<p>
Пока друзья Дойчлянда выясняли причины происхождения избыточного веса друг друга, сам он отвёл Вазелина к загаженной футболке и велел выкинуть её. Первокурсник, массируя челюсть, надел штаны и аккуратно сложил из испорченной одежды кулёк, который брезгливо понёс на улицу, про себя недоумевая, как его говно оказалось здесь, и его ли оно вообще.</p>
20 октября
<p>
К середине ночи Дойч предложил сделать «русский абсент»: купить настойку пустырника или валерьянки, в которых были те же семьдесят градусов, что и в полынном оригинале, и начать глушить их, предварительно поджигая. Идею активно поддержал Ефрейтор, за что его и определили гонцом в круглосуточную аптеку.</p>
<p>
С задания он вернулся всего с тремя пузырьками пустырника, так как настойка была импортной и поэтому дорогой, а характерный резкий запах спирта, шлейфом преследовавший Ефрейтора, говорил о том, что один флакончик до притона даже не добрался.</p>
<p>
</p>
<p>