— Алис, давай не будем ругаться? — устало предложил герой.</p>
<p>
— Что ты хочешь тогда? Мне тебе сказать нечего, Дойч, тебе мне тоже. Давай не будем друг друга мучить? — предложила Алиса.</p>
<p>
— Тогда… — Дойч замешкался, — пока?</p>
<p>
— Пока, Дойчлянд. Хорошо проведи время!</p>
<p>
</p>
<p>
Алиса повесила трубку и оставила Дойчлянда в плену его самоедства. Герою необходимо было напиться ещё сильнее.</p>
19 октября
<p>
19 октября – эту дату отмечали в органайзерах своих телефонов десятки петербуржцев. В этот день, каким бы пасмурным ни было небо, и какими бы дырами ни зиял карман, все эти люди старались ближе подступиться к «Елизаровской» – колыбели, которая взрастила именинника. 19 октября, многие годы назад, в руки акушерок местного роддома был исторгнут молчаливый младенец, шея которого была туго затянута в пуповину, но эффективная тактика реанимации, которую использовал пьяный врач, помогла тщедушному тельцу выкарабкаться и выжить. С тех пор «перегар» и «жизнь» стали неотделимыми друг от друга понятиями для того, кого через десятки лет начали уважительно именовать Дойчлянд!</p>
<p>
</p>
<p>
Казанский первокурсник Вазелин не был другом Дойча – парня просто привёл с собой Философ. Подросток сбежал от родителей, как только его выпустили из психушки, и стал прятаться в другом городе. Скитаясь по Думской, Вазелин познакомился с Философом.</p>
<p>
</p>
<p>
Дойчлянду упали кое-какие деньги с прошлых клинических исследований, поэтому на свой день рождения он решил заморочиться и приготовить каких-нибудь закусок, резонно рассудив, что выпивку и без него организуют. Он гонял Вазелина по магазинам и напрягал шинковать овощи – словом, был доволен новым молодым камрадом.</p>
<p>
</p>
<p>
За проявленное трудолюбие Дойч накормил пацана феназепамом.</p>
<p>
</p>
<p>
Пришедший под вечер Миро, мгновенно возбудившийся от мысли об охоте на молодого сорванца и не знавший, что парень уже под транквилизаторами, начал Вазелина спаивать. Тут-то Миро и просчитался! Ведь вместо раскрепощения первокурсником овладело безумие. Вазелин начал раздеваться, но отнюдь не для того, чтобы обласкать Миро.</p>