Завтра вновь и вновь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Как думаешь, ты справишься? Будет непросто, и я сейчас не об эмоциях. Некоторые зоны до сих пор радиоактивны, другие уже нет. Будем измерять уровень. Я ходила в походы и в экстремальных погодных условиях, но это совсем другое, так что я тоже могу ошибиться. Местность неровная и завалена обломками. Будем часто отдыхать. Но можем хоть сейчас повернуть домой.

– Я хочу дойти до конца, – говорю я.

Альбион вытаскивает тяжелый пластмассовый прибор на веревке и вешает его мне на шею, под химкостюм.

– Это дозиметр, – объясняет она, вешая второй себе на шею. – Начальная доза нулевая. Будем проверять время от времени. Если датчик покраснеет, значит, нужно немедленно уходить. Если почернеет, нужно немедленно в больницу.

Мы надеваем противогазы, такие же, как носят работники ПЗО «Цеолит» – резиновые, похожие на голову насекомого, с торчащими шарами системы фильтрации. В этих штуковинах трудно разговаривать, и мы обмениваемся текстовыми сообщениями, в последний раз все проверяя. Я укладываю букет цветов в карман рюкзака.

Прежде чем мы трогаемся в путь, Альбион берет меня за руку. Мы оба в перчатках, но я ощущаю тяжесть ее ладони, а ее длинные пальцы сплетаются с моими. Я знаю, этим жестом она хочет помочь мне пройти по земле мертвых, но все же надеюсь, насколько вообще способен надеяться, что это означает и нечто большее. Не проходит и десяти минут, как начинается дождь.

«Питтсбургская весна», – пишет Альбион.

В этом костюме неудобно передвигаться, я уже вспотел. Мне казалось, поездка будет не сложнее, чем наши походы по лесу, но при каждом шаге в рюкзаке за спиной булькает вода, и я теряю равновесие, а тропа неровная, на дороге бурьян, колючки, ямы и выщербины, приходится их огибать или переступать. Дождь усиливается. Я загружаю приложение «Роза ветров», графика выглядит такой яркой на фоне хмурого неба, мы двигаемся на северо-северо-восток, направление отмечено яркой зеленой стрелкой, широта и долгота меняются в настоящем времени.

Я загружаю Архив, и на унылый пейзаж наслаивается прозрачное сияние. Здесь бок о бок должны стоять две церкви, я вижу их в Архиве, но они исчезли. А чуть дальше к западу, у холмов, должны быть дома, и бары, и башня больницы Аллегейни. Должны быть холмы. Но больше нет никаких – холмов.

«Ты знаешь, куда идти?» – спрашиваю я.

«Я следую указаниям Шеррода. Он ходил по этому маршруту».

Мы подходим к очередному армейскому блокпосту с колючей проволокой, чтобы люди вроде нас не лезли куда не следует. Блокпост давно заброшен, в будке горы пустых бутылок из-под «Маунтин дью», использованных шприцев и презервативов, оберток от сникерсов. Старый ботинок, птичье гнездо. Альбион ведет меня вдоль забора, до GPS-метки, которую Болван обозначил в качестве точки входа. Предположительно, в этом месте забор не закреплен, можно приподнять сетку и пролезть. Но все уже заделали.

Двадцать минут Альбион копается в форумах по ПЗО, просматривая сообщения от тех, кто якобы побывал в городе, – охотников за впечатлениями, любителей теорий заговоров, журналистов, мародеров – и наконец находит правдоподобное описание другой точки входа, еще одной дыры в заборе неподалеку. Через сорок пять минут мы находим нужное место, это разрезанная угловая секция забора. Мы заталкиваем туда рюкзаки, а потом по очереди ползем по-пластунски. Когда мы оказываемся на той стороне, с груди капает грязь. «Роза ветров» перезагружает Архив, и в небе протягивается призрачный образ моста Ветеранов, но сейчас от него осталась лишь гора мусора и торчащая по берегам реки арматура.

«Шеррод говорил, что можно пройти по мосту на Шестнадцатой улице», – сообщает Альбион.

Мы аккуратно пробираемся против сильного встречного ветра, ткань костюмов хлопает на ветру, как крылья бьющейся птицы. Мы скользим вниз по склону и находим проход по равнине, которая когда-то была Нордсайдом, сейчас здесь растут полевые цветы, среди останков испепеленных зданий пробивается молодая поросль деревьев. Я смутно припоминаю местную архитектуру, но даже с помощью Архива не могу определить среди развалин, что есть что, – тут только угловатые кирпичные контуры, наполненные мусором фундаменты, дверные проемы без дверей. Бо́льшая часть домов попросту исчезла. Где-то неподалеку был фотомагазин, последнее место в городе, где проявляли фотопленку, теперь же здесь только трава.

Мост на Шестнадцатой почти цел, хотя некоторые опоры снесло взрывом. В пролетах завывает ветер, как будто рыдает целый детский хор. Нестройный звук с резкими металлическими нотками действует на нервы. Подойдя ближе, я замечаю крылатых коней и армиллярные сферы, венчающие макушки колонн на мосту, только теперь они обуглились и расплавились, а лошади похожи на адских гончих.

Мост кричит, когда мы идем по нему, а я думаю только о ребенке, погибшем вместе с Терезой, слышу его крики среди других криков, хотя и знаю, насколько это мелодраматично, даже истерично, и все-таки моя дочь сгорела в пламени – ее кожа, нервная система и вены, ее глаза и волосы, двадцать пальчиков, которые я мог бы пересчитывать. Хватит, довольно. Внизу бежит река, мерцающий серебром отравленный поток. На полпути я останавливаюсь, пытаясь разглядеть центр города. Архив накладывает город на прежнее место. Теперь там пусто. Только прах.

В конце моста мы обнаруживаем одинокую кирпичную стену, которая отбрасывает черную тень, и отдыхаем, ненадолго приподнимая противогазы, чтобы глотнуть воды. У Альбион покраснели глаза – она плакала, и я гадаю, что так ее ранило, когда мы пересекали мост, чьи крики ей послышались, но вижу, как она напряжена, и потому не спрашиваю, она сама разберется с болью, как и всегда. Снова хлещет дождь, освежая, хотя и превращает почву под ногами в слякоть. Альбион проверяет дозиметр – пока чисто – и снова прячет его под костюмом.

Мы огибаем центр города, следуя по маршруту Болвана, идем друг за дружкой по узкой тропе, Альбион шагах в десяти впереди. Не знаю, кто протоптал этот путь. Может, животные? Олень или еще кто-то? Я чуть не наступаю на свернувшуюся кольцами змею, и она скользит прочь. Я застываю в испуге, задерживая дыхание и позволяя ей уползти подальше, прежде чем продолжаю путь. Удивительно, как быстро природа берет свое, прошло всего десять лет, а все уже заросло травой и бурьяном, по штукатурке карабкаются вьюны. Альбион показывает на что-то впереди. Шагах в ста на тропе, среди бетонных развалин здания суда, пасется стадо оленей. Странно, но во время взрыва не все деревья сгорели. Самые старые до сих пор стоят, только кора порыжела.

В Начинке вспыхивает золотом мост на Десятой улице, архитектура в стиле ар-деко еще больше, чем когда-либо, делает его похожим на призрак ушедшего века. На склоне горы зияет пасть туннеля Армстронга, и я предлагаю войти туда, чтобы спрятаться от дождя.

«Я уж лучше подхвачу воспаление легких», – отвечает Альбион.

Она указывает на контуры Второй авеню, поднимающейся из-под железнодорожного моста. Альбион предлагает устроить лагерь на склоне, где руины дороги образуют подобие крыши. Дождь не унимается, и мы карабкаемся наверх как в комедии, поскальзываясь на каждом шагу, но находим опору на каменных обломках и подтягиваемся, цепляясь за поросль. Место, которое Альбион предложила для лагеря, совершенно сухое. Я помогаю ей установить палатку – вишнево-красный тубус расправляется и принимает нужную форму. Альбион снимает маску и проверяет дозиметр. По-прежнему чисто. Мы идем уже пять часов, и это первый настоящий привал.

– Проголодался? – спрашивает она.

– Умираю с голода.

Не помню, как я лег, тем более как уснул, но когда я внезапно просыпаюсь, Альбион разбирает серебристые пакеты с припасами.

– Ты отключился, – сообщает она. – Дал храпака.

– И надолго?

– Минут на двадцать. Ненадолго. Предпочитаешь тосканскую вегетарианскую лазанью или феттуччини с красным перцем?

– М-м-м… Наверное, лазанью.

Альбион наливает воду в упаковку из фольги, разламывает ее по контуру (это нагревательный элемент) и потряхивает. А потом вручает мне дымящуюся лазанью и деревянную ложку, похожую на маленький садовый совок.