Я спускаю ноги с кровати и выпрямляюсь. В тот момент, когда я заправляю свои тем-ные волосы за ухо, они снова вылезают.
Тетя Лили вздыхает.
— Ну, если ты в этом уверена.
На мгновение мне хочется, чтобы она надавила. Интересно, смогла бы я рассказать ей? Но это значило бы, что мне пришлось впустить ее внутрь. Мне не нужно, чтобы на меня давили.
Я встаю. У меня нет причин все еще находиться в постели. Это произошло, и ничто не исправит этого, так что с таким же успехом я могу пережить это. Нет смысла зацикливаться на фактах. Они никуда не денутся, независимо от того, что я сделаю.
И также нет смысла откладывать это. Тетя Лили и дядя Марк все равно узнают. Луч-ше, если от меня.
— Грегори… Он изменил мне.
Эти слова снова заставляют меня плюхнуться на кровать. Их звучание делает все ре-альнее. Он изменил мне. Я играла в идеальную игру. В идеальную девушку, но все же этого было не достаточно.
Лили втягивает в себя воздух.
— Ты уверена?
— Я рано вернулась в кампус и застала их вместе.
В трубке на несколько секунд повисает молчание.
— Мне так жаль, дорогая.
Я слышу в ее голосе жалость. Точно знаю, о чем она думает. В конце концов, это она позвонила по телефону, ей не придется иметь с этим дело. А я не хочу жалости.
— Все в порядке, Лили. На самом деле, ничего страшного. Я все равно хотела порвать с ним, — ложь с легкостью слетает с моего языка.
Тетя молчит, и я думаю, не ждет ли она от меня большего. Если бы я могла стать с ней ближе. Действительно впустить ее. На секунду я позволяю себе это желание.
— Все равно это не просто. Ты уверена? Ты никогда не позволяла ничему сломить те-бя, Шайен. Это, должно быть, больно.
Ну, вот опять, я чувствую, что меня может вырвать. В голове стучит. Хватит! Я уже давно не паникую. Я больше не позволяю себе волноваться.
— Это произошло, Лили. Я шокирована, но говорят же, что большинство отношений в молодом возрасте недолговечны, ведь так?
Я играю в игру, надеясь, что она купится на нее.
Тетя Лили вздыхает.
— Я горжусь тобой… Твоя мама тоже бы гордилась, — добавляет она.
От этих слов все мое тело напрягается. Гордилась бы она? Не знаю. Женщина, кото-рую я знала, не та, с кем выросла Лили. Та, которую я знала, оставляла меня одну на пьяных вечеринках, и ее не волновало, пошла я в школу или нет. В памяти вспыхивает мамина улыбка и заставляет мое сердце сжиматься от боли. Я любила ее улыбку. Любила ее смех.
У меня снова жжет глаза.
— Ко мне кто-то пришел. Мне нужно идти, — вру я и вешаю трубку.
Я с трудом восстанавливаю силы, поддерживающие меня. Я больше не буду этой ма-ленькой девочкой. Мне не нужен Грегори. Никто. Я покажу ему, что могу двигаться дальше. Без него я лучше. И я знаю лишь одно: ни за что, черт возьми, я не отважусь снова подпус-тить кого-то близко к себе.
Глава 2
Кольт
Умирающие люди обладают особым запахом. Даже те, которые уйдут через несколько месяцев. К их коже практически прилипает запах старости. Это ужасно грубо, но когда ты любишь кого-то, то не думаешь о том, как он отвратителен, а насколько это чертовски пар-шиво.
Когда я вхожу в квартиру, мне в нос врывается этот запах. Я не знаю, как мне дышать: через нос, рискуя вдохнуть еще этой вони, или через рот, чтобы меня вырвало, и тогда я стану самым большим засранцем. Если она может выдерживать такое, значит, и я должен приспособиться к разговору с ней.
— Кольтон? Это ты? — несмотря на все то, что ей приходится пережить, ее голос зву-чит счастливо. Чувствует ли она запах смерти, как я? Тошнит ли ее от него, или она невос-приимчива к нему? Я такой придурок.