— Меня не берут в эти игры, со мной никто не хочет общаться, мы даже с соседом по комнате никогда не разговариваем, я ему противен — передернул плечиками эльф
— Ну, тут я тебя очень даже понимаю, у самой та же байда. Только мне с соседкой повезло, она со мной очень даже разговаривает, и даже любит, по своему, конечно. Слушай, ну, со мной, то понятно. Дойра, как бельмо на глазу в этом благородном гадюшнике. А с тобой, что не так?
— А ты, правда, не знаешь? — недоверчиво уточнил уменьшенная копия Адониса с ушами.
— Ну, если бы знала, наверно, не спрашивала бы.
— Меня изгнали из рода, лишили титула, и семья со мной не общается — трагическим шепотом сообщил эльф.
Ну, я, пожалуй, догадываюсь, почему. Вот бы я поразилась, если бы в этом центре неадекватного расизма вдруг бы стали поддерживать мальчиков с нетрадиционной ориентацией. Эх, где мой толерантный земной мир начала двадцать первого века, ведь хороший мальчик, добрый, отзывчивый, ну, и какая разница, кого он любит, да никакой. И поговорить ему, видимо, просто не с кем, раз он со мной уже полчаса к ряду распинается.
— Бывает, но ты молодец — поддержала я.
— Почему?
— Ну, не каждый может быть таким смелым, и отстаивать свою точку зрения. Отказаться от всего, чтоб остаться верным себе, даже если весь мир против. Это заслуживает уважения.
— Ты, понимаешь, что я не мог иначе? — облегченно выдохнул эльф.
Да, где мне не понять, сама такая, что мне мешало, отдаться Рисаю, и не иметь проблем. Но…..Есть предел, через который не могу переступить и все.
— Понимаю, надеюсь, и ты понимаешь, что я тоже не пользуюсь популярностью, но уступать айве-дею не собираюсь, перебьется. А в чем фишка, чем прогневил предков? — я решила уточнить, не хотелось попасть впросак, внешность внешностью, но кто их в этом безумном мире знает, может, все эльфы зельевары выглядят как улучшенная копия Элтона Джона.
— Они не разделяют моих устремлений и увлечений. Понимаешь я творец. А они… Не важно. А давай, ну, если тебе только будет удобно, подходи к нашему корпусу после занятий, и я тебе все покажу. — неожиданно предложил эльфик.
Ох, ты, судя по всему ушастому мальчику, не хватает зрителей и ценителей, конечно, подойду, и оценю, за одну идею с лаком, я готова ценить его до конца своих дней.
И не ошиблась, к эльфенку идти очень даже стоило, как на распродажу в черную пятницу, когда точно знаешь, что там тебя ждут бежевые лабутены 35 размера, большая редкость. Впрочем, сейчас со своим 41 не разношенным, лабутены, пускай даже черные, были бы для меня еще большей редкостью даже в будний день.
После занятий ловко увернувшись от травматичных заигрываний Пончика, который по каким-то космическим причинам вместо колобка вообразил себя хитрющей лисой. Но я его к своему ехидному удовольствию быстро разочаровала, и расставила роли по своим местам, быстренько укусив дейранчика за круглый бочок, укатилась на свиданку в комнату прекрасного эльфа.
А там я почувствовала себя Вини пухом перед раскрытым буфетом кролика. И то и другое и можно без хлеба. На аккуратненьких миниатюрных вешалках у эльфа висели ни мужские подштанники, а ШЕЛКОВОЕ ЖЕНСКОЕ БЕЛЬЕ. Красное, желтое, черное, фиолетовое, банты застежки и нежнейшая ткань, моим восторгам не было предела. Я визжала как экзальтированная голливудская нимфетка в подростковой комедии, я прыгала как дебилоид из тупого ситкома, и бегала кругами как маленький восторженный щенок. Меня даже не смущал тот факт, что ни одна из этих моделей, вряд ли налезет на одно мое монументальное бедро, главное, что они есть, все эти такие милые и приятные женскому телу вещички. Они существуют в этом средневековье, а значит, обязательно найдется мой размерчик, и тогда прощай мучительное, деревянное хлопковое белье, негожее даже для самой распоследней старой девы.
— Это все ты?!!!! — глаза у меня были круглыми, слюна течет, из горла вырываются охи и вздохи. Говорю же, я похожа на олигофрена в припадке.
— Я — смущенно признался эльфенок.
— Скажи мне свое имя, я вышью его на простыне, и вывешу на улицу, чтоб все знали, что ты гений!
— Ой, не надо, меня и так бьют периодически. А зовут меня Эвдокомиэль.
Нина, солнце, не надо ржать, парню и так нелегко. Ну, надо же Дусик, моя ты лапочка. У нас Валентин Юдашкин, а здесь Евдоксий Эльфашкин. И Виктория Сикрет не представляет, как хорошо нам Дусенком бывает.
— Очень, приятно, ты самый выдающейся творец женского белья, которого я знала, и я горда, что встретила тебя. Человек, прости эльф, который может создавать такие вещи достоин восхищения. Дусик, тебе надо показать это массам, женщины тебя будут боготворить, поверь мне!
— Скажешь тоже это так проба пера, и потом — эльфик покраснел — это я шил по своим меркам, я пробовал уговорить девушек стать моделями, но даже моя сестра не согласилась, говорит слишком развратно
Вот глупости. Развратно? Это ты милок, не бывал в наших сексшопах. А так по мне просто очень красивое белье, по меркам земного мира очень целомудренное, лифы похожи на укороченные корсеты, трусики, скорее наши слипы, куда им до современных бикини, но зато шелк кружево, и очень милая отделка, бантики, камешки, но в меру, не аляповато, а именно, выдержанно и стильно. Уж поверьте женщине, у которой была коллекция из 458 трусиков и 251 лифчиков. А что такого, у каждого свой фетиш, я обожала красивое белье и обувь, и когда стала зарабатывать, скупала их тоннами.
— А ты бы не хотела стать моей моделью? — и столько надежды в его бездонных озерах голубых глаз.
— Если ты мне отдашь, хотя бы одну моделей из десяти, то запросто и с огромным удовольствием — не стала убивать голубую надежду я.
— Нин, я много шью, могу отдать и каждую вторую. Дело не в этом — эльфеныш покраснел как маков цветов, боже, какая прелесть — тебе придется раздеться. Нет, ты не подумай ничего такого, твоей репутации не грозит, просто иначе белье идеально не сядет.
Я быстренько, пока не передумал, стала раздеваться, такой шанс упускать нельзя, я бы себя потом не простила.
— А ты не стесняешься? — застенчиво вопросил багровый эльф