И Луи, вместо того чтобы убежать, просто напомнил:
— Тише, Хазза, — и, схватив Гарри за запястье, потянул его по лестнице вверх в комнату Belle Amie.
Зейн выключил свет, и Гарри, лежавший на верхней полке, не мог ничего поделать с тем, как сердце забилось быстрее, когда Луи стал подниматься к нему.
— Знаешь, я серьезно, — прошептал Томлинсон, плюхаясь под одеяло.
— Что серьезно?
Луи повернулся так, чтобы Гарри мог положить голову ему на грудь. Сквозь запах дешевого подросткового дезодоранта пробивался аромат солнечного света и свежевыкошенного футбольного поля.
— Ты звезда, Хазза. — Он положил руку на обнаженную кожу Гарри над резинкой трусов.
Гарри вдруг вспомнилось интервью, которое Луи давал год назад. Оно разбило его только что собранное по частям сердце.
— И ты тоже, — с чувством прошептал Стайлс.
— Конечно, мы все звезды, милый, — небрежно ответил Луи. — Но это надо было видеть. В магазине. Ты выглядел как настоящая поп-звезда.
Правда вертелась на языке, но он не знал, какими словами это описать, чтобы все получилось правильно. Так что он просто сказал:
— Мы все будем настоящими поп-звездами, Лу.
Томлинсон зевнул ему в волосы.
— Обещаешь?
— Обещаю.
На следующее утро Гарри проснулся в объятиях Луи.
На этот раз ему удалось не упасть с двухъярусной кровати.
После того как Ричард потратил добрых полчаса на укладку волос Гарри, чтобы они выглядели так же, как и всегда, а Грейс вылила полбаночки консилера, чтобы замазать точки на лице (и да, крошечная, тщеславная часть его хотела обидеться, что ему выпало переместиться в прошлое именно в середину пубертатного периода), Гарри направился к гардеробу.
Большая часть «Х-Фактора» заранее спланирована, с придуманными сюжетными линиями и откровенной ложью. Но то, что Саймон позволил One Direction самим одеться, — самая настоящая правда. К сожалению или к счастью.
Гарри выбрал блейзер. Он точно не помнил, когда в его гардеробе появились блейзеры, но, должно быть, примерно в это время. Рукава на том, что он выбрал, оставляли открытыми половину предплечий. Они голые, без татуировок, на пальцах ни единого кольца. Он знал, что где-то у него должны быть браслеты, но не подумал их поискать.
— Я чувствую себя голым.
Найл фыркнул. Луи, переодеваясь, подмигнул ему:
— Мы все видели, как ты выглядишь голым, Кудряшка. Клянусь, ты сейчас не голый.
Гарри не успел сдержать испуганный смешок. Луи выглядел чрезвычайно гордым собой.
Его рубашка все еще была расстегнута, и Гарри изо всех сил старался не подглядывать, но теперь, когда уже обернулся, ничего не мог с собой поделать.
Вот гладкая кожа и подтянутые мышцы груди. И прямо здесь, между шеей и узкими ключицами, есть место, которое, как знал Гарри, идеально подходит для поцелуя.
Стайлс смотрел за тем, как он начал застегивать пуговицы, и ему хотелось провести пальцами по призрачным словам будущей тату.
Хотелось на мгновение насладиться моментом, до того как Луи отказался от мысли, что мир изменится для них, и решил измениться для мира.
— Что есть, то есть. — Гарри понял, что прошептал это вслух.
— Что это? — не понял Томлинсон.