Стайлс никогда не критиковал то, как одеваются люди. Особенно после всего, что он слышал о своем любимом костюме от Гуччи с цветочным принтом. Люди должны носить то, что делает их счастливыми. Но он решил, что для юного себя сделает исключение.
Однако ностальгия по старым фиолетовым кроссовкам компенсировала все остальное. Он оплакивал их с тех пор, как они пропали без вести после необдуманного розыгрыша в туре «Х-Фактора».
Как бы то ни было, Гарри уже был одет и сидел на ковре между ног Томлинсона, там, где тот его устроил. Найл развалился на диване и что-то печатал в телефоне. А Лиам сидел на другом конце дивана, перелистывая бумаги и сосредоточенно хмурясь.
Зейн сидел с темноволосой девушкой в огромном кресле. Гарри решил, что она из Belle Amie², но не мог вспомнить ее имя и из-за этого стыдливо избегал ее взгляда.
Он ненавидел забывать имена.
Он также не мог шепотом спросить кого-нибудь, кто она, как он обычно делал, когда забывал, в каком городе они находятся или должен ли он свернуть направо или налево по коридору.
Это навело его на мысль…
— Какой сегодня день? — выпалил Гарри. Он надеялся, что вопрос не прозвучит подозрительно.
И, очевидно, получилось.
— Среда? — не слишком уверенно предположил Найл.
— Четверг, — ответил Луи из-за спины Гарри. Одной рукой он теребил ниточку на брюках Стайлса, а другой листал какой-то сайт на телефоне.
Лиам вздохнул и сказал:
— Сегодня пятница.
— Нет, сегодня точно четверг, — уверенно сказал Томлинсон. — Мы собирались встретиться с Сандипом, помнишь?
— Мы встретимся с Сандипом на саундчеке, — сказал Пейн, в его голосе слышалось раздражение. — Что мы и делаем сегодня, в пятницу.
— Отлично, Хазза, — сказал Луи, и его голос стал теплее, когда он обратился к нему. — Мы выяснили, что никто из нас не знает, какой сегодня день.
— Сегодня пятница, — донесся сонно-раздраженный голос Зейна, лежавшего с закрытыми глазами. Можно было бы подумать, что он только что встал с кровати, если бы не подведенные глаза и зачесанные вверх волосы, на которые, как знал Гарри, ушло не меньше получаса и много геля самой высокой стойкости.
— Два голоса за пятницу, — заключил Луи. Он положил руки на плечи Гарри и начал рассеянно их массировать. — А поскольку мы современная демократическая группа, значит, сегодня пятница.
— Вы опоздали, — сказала ассистентка режиссера, увлекая их за кулисы.
— Мы не виноваты, — быстро ответил Лиам. — Машина опоздала. А потом пробки.
Не обращая на него внимания, она произнесла в рацию:
— One Direction наконец-то здесь для She’s the One.
— Саймон думает, что мы не воспринимаем это всерьез? — спросил Лиам, окидывая взглядом другие группы и сжимая в руках бумаги.
— Мы играем She’s the One? — вырвалось у Гарри. — Песня, которую мы поем с Робби?
В доме слишком много участников, чтобы это был дуэт в предпоследний вечер.
— Робби? — поддразнил его Луи, толкая в бок. — С каких это пор ты разговариваешь на «ты» с самим мистером Уильямсом?
Правдивым ответом будет: вероятно, с тех пор, как они тусовались полупьяными на вечеринке после награждения. Ну, Гарри был той половиной, которая пьяна, Робби в основном просто смеялся над ним. Но сейчас он не мог объяснить все это.
Найл все еще хихикал над Луи, и, боже, ему, должно быть, уже семнадцать, он старше Гарри, но с этими эльфийскими волосами, все еще кривыми зубами и мальчишеским лицом он выглядел вполовину моложе.
— Неплохо, Гарри. Петь с Робби Уильямсом. Представь, что в нашей группе есть настоящий профессиональный певец. Мы бы точно выиграли.
— Мы и есть настоящие певцы, — проворчал Зейн.