— О, — Луи не знает, вздох облегчения или разочарования вдруг вырывается из его груди, потому что, ну… он не переспал с такой красивой девушкой, к тому же милой, и, должно быть, с очень глубокой душой (ясно тебе, Лиам, выкуси, он умеет видеть сердцем, даже когда ужрат). Но с другой стороны, слава Богу, иначе девушка, скорее всего, влюбилась бы в него. Очевидно.
Так что он поспешно доедает свой завтрак и уходит, оставив на прощание воздушный поцелуй и тысячи благодарностей за радушие.
И только когда он добирается до университета, то видит обеспокоенные смс от Зейна.
«Лу, ты там в порядке? Этот монстр тебя не сожрал?»
«Я серьезно, Луи, она тащила тебя с хрипением «моя прелееесть»
«Ты там хоть жив? Или просто в шоке?»
«Чувак, я же предупреждал тебя не бухать так сильно»
И последнее.
«Перезвони»
Ну, на это он решает ответить сразу же. Набирая номер друга, он вслушивается в длинные гудки и не замечает снующих туда-сюда студентов.
— Луи, скажи, что ты жив, — выдыхает Зейн в трубку, хотя Томлинсон точно слышит сарказм в его словах.
— Очень смешно, Зейн. С каких пор такая забота?
— С тех пор как гремлин утащил тебя в свое логово, — смеется Малик.
— О чем ты вообще говоришь? Да, она не тянет на топ-модель, но она милая.
— Как скажешь, чувак, — Луи уже начинают бесить эти прысканья, но он просто закатывает глаза.
— Я уже в универе, что у нас сейчас?
— Психология.
— Отлично, отключаюсь, Зейн, — он идет мимо толкающихся людей, сбрасывая вызов, когда вдруг ощущает существенный удар в плечо, и прямо перед его ногами рассыпается пара учебников и тетрадей.
— Вот черт, — раздраженно бросает Луи, но все его слова буквально застревают в горле, когда он поднимает голову и видит его.
Если бы Луи был поэтом или хотя бы мог связать пару слов в рифму, он бы написал целую оду одним только глазам парня перед ним, потому что то, что он видел перед собой, было просто красотой, собранной со всего мира и заключенной в одного лишь человека. Казалось бы, ничего сверхъестественного — прямые, аккуратно уложенные волосы, мягкие черты лица, миндалевидные глаза и чувственные губы, такие ровные, идеальные, налившиеся ярко-розовым оттенком. Парень будто сошел с красивой картинки журнала или с экрана фильма.
— Я-я, прости. Не видел куда иду, — смущенно лепечет ангельское создание, и Луи заставляет себя опомниться. Он наклоняется, помогая парнишке собрать упавшие вещи в кучу и смотрит… неотрывно смотрит на него, словно тот произведение искусства в музее.
Только в тот момент он замечает на нем огромные очки, которые, к слову, нисколько не делают парня некрасивее, скорее Луи сходит с ума от вида этого красавчика в дурацких очках и… боже мой, подтяжках. Томлинсон будто попал в самое горячее порно с нерадивым учеником, и… нет, нет, он вовсе не думает о том, как бы он хотел наказать этого студента на преподавательском столе.
— Ты новенький? — глупо спрашивает Луи, и он уже готов врезать самому себе за такой тупой способ подкатить. — В смысле… не замечал тебя здесь, но, то есть, если ты здесь давно, и я тебя не замечал, то я просто слепой олень… Я… прости… Вот, — он подает парню его тетрадки и надеется, что его лицо не похоже на огромный красный помидор. Господи, он краснеет, с каких пор? Этого же не было со времен пятого класса.
— Все… в порядке. Я пойду.
Парень забирает из его рук свои вещи, грациозно поправляет свои очки на переносице, и от этого жеста у Луи подкашиваются коленки, разве может кто-то быть настолько ошеломляющим?
Он исчезает среди серой массы студентов как яркий мазок на картине, оставляя после себя щемящее чувство в груди Томлинсона. Похоже, до него добрался долбанный купидон.
***
— Я умер.
И это первое, что он произносит, как только подсаживается к Зейну на психологии. Друг встречает его приподнятой бровью и скептическим взглядом, потому что, ну вот же он, этот засранец, живой и здоровый. У Зейна нет чувства юмора, что поделать.
— Только что я встретил ангела.