Луи обнаруживает, что в присутствии Гарри может быть самим собой. Мама ему всегда говорила, что нужно найти человека, с которым ты почувствуешь себя птицей в небе — так легко и естественно. И Гарри заставляет его летать.
Ему даже нравится Найл. Найл забавный, у него смешной акцент, и он отлично разбирается в музыке. Они с Гарри самые милые люди, что Луи когда-либо встречал. И раньше он бы сказал, что такие люди скучные, но они не скучные!
— Гарри зануда, — иногда стонет Зейн, но это бывает обычно тогда, когда их зовут на вечеринки, а Гарри отказывается идти туда в чем-то помимо своих странных шмоток. Луи сначала смеялся над этим, но сейчас он думает, что это круто, что у Гарри есть свой стиль, пусть такой нелепый, но ему идёт. Ему всё идёт, конечно же, но если ему нравится то, что он носит, значит, оно ему идет.
— Отстань от него, — закатывает глаза Луи, получая всякий раз благодарный взгляд от возлюбленного. — И вообще, эти очки смотрятся горячо.
Найл и Зейн всякий раз от этого кривляются как чертовы малолетки. Им пора бы повзрослеть.
Гарри смущается, доводя свои щеки до пунцового цвета, стоит Луи упомянуть что-то, что касается сексуальности.
— Чёрт, Гарри, ты просто… — задушено вздыхает Луи, отрываясь от укромных поцелуев в кабинке университетского туалета. Он постоянно пробирается руками под рубашку Гарри, нежно гладит его мягкую сатиновую кожу, наслаждаясь тем, как его парень откидывает голову и прикрывает глаза в удовольствии. Наблюдать за тем, как Гарри сходит с ума — его любимая часть. — Ты потрясающий…
Он снова целует его, добираясь губами до уязвимой шеи. Гарри смотрит на него, без слов умоляя продолжать.
— Я не могу перестать целовать тебя.
— Тогда не переставай.
— И думать о тебе.
— И о чем ты думаешь?
Луи обычно говорит еще тысячу комплиментов, все те вещи, что крутятся у него на языке. О том, какой Гарри красивый, какой он восхитительный, какой сексуальный… Но с каждый разом сдерживаться всё труднее. Он думает о том, что прекраснее нынешнего Гарри может быть только Гарри, принадлежащий ему всецело. Гарри, который лежит под ним и изнемогает от оргазма; Гарри, который робко просит прикасаться к нему и взять его. Луи обычно не привык ждать, но…
— Нам не обязательно что-то делать. Я хочу, чтобы ты… чтобы ты желал этого так же, как и я.
И Гарри обычно говорит «ладно» или «хорошо, а теперь снова поцелуй меня».
Но потом Гарри говорит:
— Я хочу устроить пляжную вечеринку.
Луи расслабленно лежит на постели в уютной квартире Стайлса и усмехается.
— У тебя нет пляжа, сахарок.
— Ну и что? — невпечатленно спрашивает Гарри. Он роется в груде своих вещей, сваленных в шкафу, пока не выуживает оттуда смешные пляжные плавки.
— Ладно. И кого ты собираешься пригласить?
— Это будет приватная вечеринка. Никого лишнего. Вход только по приглашениям.
Луи смеется, пока воздух не застревает в горле, когда Гарри тянется к пуговицам на рубашке и не начинает их расстегивать.
— И что нужно сделать, чтобы получить приглашение? — тихо шепчет он, заворожено наблюдая за грациозными, будто танцующими, пальцами, стягивающими лишнюю одежду.
— Ну, во-первых, ваше имя должно начинаться на Луи и заканчиваться на Томлинсон.
Гарри тянется к ремню на его старомодных коричневых брюках и нелепо стягивает их, цепляясь ногой за штанину и чуть не падая. Луи, как оказалось, не смешно — он словно зомби пялится на кусочек свежих, аппетитных мозгов.
— Что ж, тогда мне повезло, что моё имя именно такое.
Гарри игриво улыбается, и Луи еще никогда не видел его таким обольстительным.
Они переодеваются в купальные плавки, натягивают солнцезащитные очки и целуются под настольной лампой Гарри. Томлинсон прикасается к каждой части тела парня, которую никогда не удавалось потрогать под одеждой. Он уверен, что бедра Стайлса станут его фаворитами.
— Луи… — шепчет мистер Стеснительность в поцелуй. — Ты можешь прикоснуться ко мне?