31 августа 435 года
Серый морщинистый камень скал угрюмо высился над нашими головами. Солнце, несмотря на близкую осень, нещадно жарило и раскаляло булыжники. Редкие огромные валуны, лежащие на тропе, изредка давали нам немного тени, но уже скоро солнце окажется в зените и мы окончательно одуреем. Шёл уже второй день перехода через восточные горы и, если мои расчёты были верны, то завтра к вечеру осточертевший камень сменится видом предгорий. Я оглянулся на Миру и решил, что у ближайшего валуна нужно сделать привал, пользуясь последним шансом на тень. Переход давался девушке, ещё не привыкшей к таким условиям, очень тяжело. Клятая жара. И, как назло, ни одного облака на небе, даже самого драного. Даже ветра нет.
Спустя полчаса мы рухнули в жалкий клочок тени, переводя дыхание. Лошадь, покрутившись, смогла как-то пристроить свою голову в остатки тени. Ей тоже было непросто. Я отвязал кожаную флягу с водой и протянул Мире. Она благодарно кивнула, припала к горлу и сделала несколько глотков.
— Редкостная дрянь, — пробормотала она, протягивая мне воду.
Не мог с ней не согласиться. Флягу, как оказалось, паршиво продубили и теперь, когда она нагрелась, вода получила крайне неприятный вкус. Кое-как промочив горло этой овечьей мочой, я вернул флягу к остальной поклаже и завалился на камень, наслаждаясь последними минутами отдыха. Мира сидела рядом, закрыв глаза и успокоив дыхание. Белая рубашка, доставшаяся ей в Орване, была мокрой от пота и предательски облегала изгибы тела, но жара была такой невыносимой, что Мире, видимо, сейчас было на это плевать. Нагрудник доспеха и охотничью куртку она давно сняла и закинула на Лошадь, последовав моему примеру. В тот день, когда она впервые надела эти доспехи, меня словно дубиной по голове огрели. Угольно-чёрные угловатые пластины привнесли в её образ силу и решительность, которые до этого можно было увидеть лишь заглянув в её глаза. Россыпь чёрно-серебряных волос лишь ещё больше подчёркивали этот силуэт гордости и несгибаемой воли. В тот момент я оказался покорён. На мгновение я действительно увидел перед собой императрицу, которая до этой секунды пряталась за ширмой простой и молчаливой Миры.
Я встряхнул головой, прогоняя навязчивый образ. Хватит фантазий. Нужно идти дальше, иначе я никогда не смогу увидеть это вживую. Я поднялся на ноги и легонько похлопал Миру по плечу, призывая продолжить путь. Тень почти исчезла и впереди нас ждали только несколько часов непрерывного пекла. Как же я заблуждался! Как только я поднял взгляд, жара уступила место холоду страха, уютно устроившемуся в животе ледяной глыбой. На скале, уставившись на нас бусинками зелёных глаз, сидела чёрная ящерица длиной с руку. Грива из тонких длинных шипов угрожающе шевелилась и спустя пару секунд встопорщилась.
— Мира, тут гнездо драколоков, бежим! — я схватил недоумевающую девушку за руку и мы побежали во весь опор. Лошадь, почуяв неладное, рванула за нами и, обогнав, стала держаться чуть впереди, однако, не отрываясь от нас слишком далеко. Ящерица пронзительно взвыла, послав нам вдогонку оглушительную волну звука и созывая сородичей. Охота объявлена. Хуже и быть не могло.
Мы бежали сломя голову, сбивая ноги о камни. Лошадь скакала чуть впереди, испуганно ржа и изредка косясь назад, но не пытаясь убежать. Странная она, всё таки. По ущелью вокруг нас стелились чёрными молниями десятки блестящих тел, сталкивая вниз булыжники и то и дело открывая свои пасти, чтобы издать пронзительный вой. Ящерицы были трусливы и не решались атаковать в лоб, предпочитая охотиться без прямого нападения. Вскоре твари добились своего. После очередного вопля скалы зашумели и с их склонов в ущелье начали медленной волной скатываться камни. Обвал постепенно засыпал и без того паршивую тропу, постепенно увлекая за собой всё более крупные камни и потоки песка. Пыль висела в воздухе и становилась всё гуще, затрудняя дыхание. Ящерицы безумно ловко петляли между падающими глыбами, но иногда они таки попадали под удар или увязали в песчаных реках. В такие моменты я тихо злорадствовал. Катитесь в ад вместе со своими камнями, хитроумные ублюдки. Позади нас что-то тяжело ухнуло, ощутимо тряхнув землю. Я не стал оборачиваться. У меня перед глазами разворачивалось более жуткое зрелище. Огромный пласт породы, сорвавшись со склона, сползал в ущелье, перекрывая дорогу и поднимая в воздух невероятные клубы пыли. Лошадь испуганно встала на дыбы, едва не упав, когда вес груза потянул её назад. В лицо полетели мелкие камни и я закашлялся, наглотавшись песка. Похоже, что наше путешествие заканчивалось тут.
— Ларт!!!
Резкий неожиданный рывок назад едва не лишил меня равновесия. Мира вцепилась в мою руку и куда-то её усиленно тянула. Я удивлённо обернулся и увидел, как она тянет меня через клубы пыли в сторону тёмного пятна, спрятавшегося за скальным выступом. Пещера? Но как? Могу поклясться, что ни на одной карте тут нет никаких пещер. Впрочем, выбора не было. Я рванул следом за девушкой и мы влетели в тёмную прохладу, укрывая голову от валящихся камней и отхаркивая песок. Драколоки обиженно взревели и, обернувшись, я увидел сквозь поток камней и песка, как твари спрыгивают вниз, не обращая внимания на гибель собратьев, сметаемых обвалом. Их обед посмел убежать из западни и теперь ящерицы были в ярости. Лошадь в страхе крутилась на месте, боясь обвала, тварей, и пещеры. Я выхватил меч из ножен и выскочил наружу, хватая Лошадь за уздцы. Ноги мгновенно увязли в стремительно нарастающем слое каменного крошева. Одна из ящериц попыталась воспользоваться моментом и прыгнула на меня. Я взмахнул клинком и рассёк короткую плоскую морду пополам. Её товарки отступили и взвыли вновь, не решаясь нападать на сопротивляющуюся добычу в лоб. Я потянул кобылу в сторону пещеру, но та засопротивлялась и я заорал:
— Давай в пещеру, дура, тебя тут раздавит, а потом сожрут! — я кинул поводья Мире, выскочившей ко входу со шпагой наголо. — Тащи её внутрь!
Горы застонали. Тяжело, мощно и устрашающе. Твёрдый камень под ногами норовил вздыбиться и свалить с ног, содрогаясь от жутких толчков. Мне невольно представился исполин, вышагивающий по склону над нашими головами, дробя все встречные камни огромными башмаками. Лошадь, поддавшись на увещевания и страх от того, что происходило снаружи, наконец заскочила в пещеру и я зашёл следом за ней, продолжая следить за нервничающими драколоками. С потолка пещеры на нас сыпалась пыль и мелкие камни.
— Давай вглубь! — заорал я Мире, пытаясь пробиться сквозь рёв камнепада.
Мы отбежали на несколько метров от входа и стали наблюдать, как через вход хлынули песок, камни и пыль. Удары становились всё тяжелее и через несколько секунд в ущелье рухнула тёмная масса, полностью завалившая вход и наполнившая пещеру клубами пыли. Мира закашлялась. Скорее всего, все драколоки, что были снаружи, погибли. Мне хотелось в это верить. В любом случае, вход теперь был засыпан камнями и песком, надёжно отрезав нас от хищных тварей. И заодно лишив нас последней надежды откопаться отсюда после окончания обвала. Выхода больше не было. Нас окутала темнота.
Ларт долго и со вкусом крыл ящериц нецензурной бранью, которую с переменным успехом заглушали шум продолжающегося обвала и шуршание песка, продолжающего поступать в пещеру. О значении некоторых слов я могла только догадываться, но большую часть вообще не понимала. Когда он дошёл до части, касавшейся половой жизни тварей, мои уши предательски загорелись. К счастью, в такой темноте не было видно, насколько я смущена.
Наконец наёмник успокоился, в сердцах сплюнул и виновато пробормотал:
— Извини, не сдержался.
— Брось, всё равно я ничего не поняла. Хотя звучало впечатляюще.
Ларт нервно усмехнулся и шумно плюхнулся на пол, брошенный на пол меч громыхнул в темноте. Я отправила шпагу в ножны и тоже села, опершись на стену тоннеля. Кураж бегства отступал, ноги ослабели и в свои права вступил откат от нервного и мышечного напряжения. Обвал постепенно стихал и на нас перестала сыпаться каменная пыль.
— Мы спаслись из одной ловушки, прыгнув в другую, — пробормотал в темноте наёмник.
Лошадь переминалась с ноги на ногу где-то в темноте и время от времени нервно ржала. Ей тут было не по нутру.
Через пару минут отдыха Ларт зажёг факел и мы смогли оглядеться. Туннель, в котором мы находились, был очень коротким и вскоре резко расширялся, выходя в приличных размеров каверну. Ларт, внимательно обследовав заваленный вход, предположил, что пещера открылась недавно. Возможно, из-за землетрясения. Отойдя от завала, он направился в сторону зала, и, проходя мимо, взглянул на меня и нахмурился.
— Твоя рубашка слишком мокрая. Лучше переоденься, пока сквозняком не сдуло.
Наёмник был прав, из глубины каверны явственно тянуло холодом, а пламя факела трепетало на сквозняке. Я сняла с Лошади своё добро и, спрятавшись за ней, скинула грязную, пропитавшуюся потом и пылью, ткань, натянув ещё тёплую после солнца ущелья куртку и нагрудник. Как смогла, отряхнула себя от слоя пыли. Стало намного комфортнее.
Ларт, тем временем, пошёл вперёд и теперь осматривал зал. Я нагнала его и мы тщательно обследовали пещеру. Каверна была очень широкой и света факела не хватало, чтобы осветить её от стены до стены, так что нам пришлось обойти зал по кругу. Всё это время Лошадь вышагивала за нами и нервно фыркала. В результате обхода мы нашли четыре коридора, ведущих вглубь горы, но лишь из одного, ведущего вниз, шёл поток воздуха. Я содрогнулась от мысли, что в глубине может жить что-то вроде пещерников или чего похуже, но выбора у нас не было. Немного перекусив, мы начали плавный спуск вниз. Я предпочитала не думать, что мы будем делать с Лошадью, если дальше тоннель окажется слишком узким для неё, а узнать мнение Ларта на этот счёт у меня не хватило духу.
Наёмник шёл впереди, освещая путь факелом. Пламя металось и трещало под порывами сквозняка, то вытягиваясь в длинный огненный вымпел, то успокаиваясь и горя ровно. Коридор петлял и то раздавался вширь на несколько метров, то сужался настолько, что мы с трудом протискивали там Лошадь, снимая с неё всю поклажу. Я потеряла счёт времени. Интересно, солнце снаружи уже зашло или мы идём всего несколько часов? Чёрные шершавые стены давили и угнетали, а глаза слезились от мельтешения пламени. Природный коридор всё круче забирал вниз и стало ощутимо холодно.
Когда у Ларта начал догорать очередной факел, мы вышли в небольшую залу. Из её стены била струйка воды, за долгое время вымывшая в полу небольшой водоёмчик. Из него вытекал тонкий ручеёк и, журча, исчезал в темноте ведущего в даль коридора.
— Заночуем тут, — решил наёмник. — На сегодня достаточно.
— Сколько времени мы шли?
— Такие факелы горят около часа. Этот уже шестой. Нам нужно подготовиться к ночлегу, пока он не потух, потом поужинаем.