– Лена, а вот Вася. Узнаешь? Студентом был необоснованно амбициозным, но таким милым и обаятельным! – подсказала Кира тему дальнейшей беседы, осторожно дефилируя между гостями с подносом, уставленным маленькими бутылочками. Она успевала вставлять замечания в разговоры отдельных группок подружек и одновременно разносить безалкогольные напитки на любой вкус.
– Теперь, наверное, на пенсии, отошел от дел, – предположила Лена.
В ответ на слова Киры Инна наклонилась к Лене и зашептала энергично:
– Слабо сказано. Васька – вдохновенный враль и самовлюбленный индюк. Ты его мало знала, он не из нашей группы. Сам себя возвел в ранг счастливчика, а судьба таких не любит и жестоко наказывает. Как ты думаешь, кем он оказался по жизни: гусем ли лапчатым, петухом ли горластым?
– Обойдемся без ярлыков, – передернула плечами Жанна, – суть говори. – Она тоже заинтересовалась судьбой Васи.
– Встретила я его через год после распределения на вокзале. Он беременную жену к маме провожал. Они так истово целовались! Я даже в какой-то момент позавидовала их счастью, но не поверила. В глубине души он должен был понимать, что переоценил себя, что не по себе дерево срубил. На что надеялся? Выбрал бы себе девчонку попроще и был бы счастлив. Так нет же, забраковал этот вариант. Он, видите ли, не мог пройти мимо истинной красоты!
Зачем хвост павлином распускал и тигром прикидывался при заячьей душонке, разыгрывая роль перспективного ученого? Смелый тигр достаточно быстро превратился в неподдающегося дрессировке облезлого кота. Невменяемый. Все мы, конечно, по молодости были глупы, но не все так бездарно самонадеянны. У него ума и энергии хватило только на то, чтобы завоевать будущую жену. Возбужденно-радостный всплеск его эмоций быстро угас.
Помню, я у него спросила, отчего он небритый. А он мне: «Не буду бриться, пока сына на руки не возьму». Я тогда еще подумала: «Белены объелся. А если дочка родится? Зачем дураком себя выставлять? Ведь бывают же мужчины, от которых мальчики вовсе не рождаются». Мы в журнале «Наука и жизнь» об этом читали. А он хвастливо радовался будущему ребенку, как троечный школьник неожиданной пятерке. Он еще не мог чувствовать себя виноватым за свою неудачную, в ближайшем будущем, семейную жизнь. Растрезвонил о своем призрачном счастье на всю округу, а потом долго не мог привыкнуть даже к тому, что у него дочь, а не сын, что уж говорить об остальном. Боже мой, какой глупый! Он сразу взял неверную и слишком высокую ноту, вот и не справился с арией, сорвал голос.
– Не будь так строга к Васе. Он же тогда был пьян от любви. Ему казалось, что он на вершине счастья и ему доступно все, что пожелает, а нюхнул реальной жизни и сразу завял. В двадцать один год ты хотела от него мудрости старика? – осторожно возразила Жанна.
– Мне не раз приходилось у них бывать. Как-то сразу там что-то не заладилось, но они надеялись, что все поправимо. А когда настало время раздражения, обид, ссор, они не сумели преодолеть усталость друг от друга. Постоянная, дикая отрицательность эмоций в их доме просто поражала. Вася уходил из семьи, опять возвращался будто бы из-за дочки, а на самом деле боялся одиночества и хотел, чтобы его любили просто так, ни за что. То была их обоюдная ошибка, достойная сожаления и сочувствия. Жена молчала, а он выставлял напоказ свою трагедию, свою слабость – глаза вечно в глубоком гипнозе, ходил с лицом мятым, как пустой мешок, жалкий какой-то, будто ничейный. Его вид не вдохновлял меня на добрые слова. А ведь мальчиков с детства учат не плакать…
И позже, взрослея, но не мужая, он в известном смысле продолжал жить в выдуманном им самим сказочном пространстве. Видно, не слишком был способен к внутреннему перевоплощению. Я знала об их стесненных жилищных условиях и как-то спросила: мол, когда выберешься из своей собачьей конуры, то бишь из однокомнатной «хрущевки»? А он тоскливо сказал: «Теперь уж никогда».
«Этот Инкин голос – внушающий, полный убеждения, всю жизнь неотвязно преследует меня», – передернула плечами Рита.
– А вот Алиса, жена его, оказалась намного умнее, напористей, оборотистей. Помню, ее шеф говорил, что «если нужно выступить с речью, я обращусь к мужчине, а если мне нужно что-то сделать, я дам задание женщине, и, скорее всего, такой, как Алиса. Петух, может быть, и хорошо кукарекает, а яйца все-таки несет курица». Знал, что комплименты повышают производительность труда женщин. Щедро раздаривал их тем, кто заслуживал.
Алиса знала, что красивая, но не придавала этому большого значения, ценила в себе только трудолюбие. Она эффектной осталась, даже когда раздобрела после родов. Поначалу Вася пытался ей соответствовать, но избыток самолюбия порождал неудовлетворенность, обидчивость, раздражительность. Он из-за самозабвенной приверженности к фантазиям был азартным, спонтанным, взрывным, но не практичным, не предприимчивым, непредсказуемым, неспособным к длительным научным изысканиям, а в скором времени совсем иссяк и вынужден был заниматься с его точки зрения бесперспективными проблемами и расчетами. Неудачи быстро согнули его.
Вася с беспокойством замечал, что жена все хорошеет, ревновал, отслеживал нестыковки фактов, достраивал их в голове, заполняя собственными домыслами. Стал «мастером по части видений», замучил жену своими необоснованными фантазиями. Алиса на самом деле была не лишена привлекательности и обаяния. И сначала это было предметом Васиной гордости, только достаточно скоро перестала его радовать ее неповторимая индивидуальность. Она задевала и подавляла, что крайне осложняло его поведение. Казалось, он завидует ей. И это был существенный минус в их отношениях.
Вася лихорадочно, любым способом силился привлечь к себе ее внимание. Только не удавалось ему переступить через себя, переломить свой гонор, свою ревность, и, всецело поглощенный лицемерной скорбью, он изводил себя и семью. Все всегда у него сводилось только к пустым разговорам. Не понимал, что надо всю жизнь работать над собой, развивать то, что дала природа. Скулить и киснуть – не велик труд и не почетен. О таких говорят: «Посредственный». Вечно несобранный, растерянный, заспанный, недовольный… Может, ему до сих пор рисуется иная жизнь, умчавшаяся в вечность вместе с его фантазиями.
Ты знаешь, откуда он родом? Представь себе самое далекое, богом забытое место на карте нашей страны, пройди по карте еще несколько сот километров и там найдешь его родное селение… Конечно, он гордился собой, тем, что из глубинки попал в университет, добился любви красивой девушки. В каком-то смысле и я поначалу восхищалась этим деревенским мальчиком. Только стержня в нем не оказалось, один гонор.
…Трудно сказать, когда это у них началось. Слухи о том, что виновником ссор является Вася, впервые пошли после его «открытого выступления» в нетрезвом виде на балконе. Он потом очень расстраивался по этому поводу. Впрочем, и жена не далеко ушла от него в изъявлениях своих отрицательных чувств. Не могла смириться со своей ошибкой, злилась на себя, что по неопытности не рассмотрела за внешним шиком красивых слов слабого, безвольного, не очень умного человека, который не стал ни опорой, ни надеждой, ни перспективой. Она сама в былые годы, как и все мы, додумала, дорисовала его образ, а выйдя замуж, при любой возможности отыгрывалась на муже.
Ее темперамент утомлял Васю. Сверлом вбуравливались в его мозг ее жесткие, хлесткие фразы, от которых он потом не мог долго отделаться. Это был коронный номер, срабатывающий с любым мужчиной. Только каждый подопытный муж по-разному реагирует на подобную мозговую атаку. Некоторые не выдерживают, насовсем уходят из семьи, а эти так и грызлись как кошка с собакой, изливая недовольство друг другом затасканными, примитивными фразами. Мухи дохли от их скучных ссор. Безотрадная картина. Они наводили меня на мысль о никчемности подобного существования. Я считала, что им необходимо разойтись. Нельзя примирять непримиримое! – энергичной скороговоркой шептала Инна.
– Инка, ты прорва! Сколько в тебя пакости влезает! Тебе, чтобы стать милосердней, надо разгрести в себе кучу зла. Опять перемываешь чужие косточки? Я бы на твоем месте не стала рассказывать о том, что иногда думаешь о других. Васе и так было несладко. Ты же знаешь, чем кончаются подобные «откровения», – сердито фыркнула Рита, до которой волей-неволей долетали отдельные фразы из монолога Инны-всезнайки.
– Почему ты вечно меня одергиваешь? Я ничего против Васи не имею, просто даю ему характеристику. В конце концов, я не с тобой разговариваю, – огрызнулась в ответ Инна.
Кира не могла сразу вникнуть в суть разговора Инны и Жанны, но, разобрав последние фразы, поняла, что Инна как пороховой склад, готовый в любой момент взорваться. «Нельзя ни на минуту спускать с нее глаз», – подумала она и поспешила вмешаться, чтобы не дать времени для новых оскорбительных восклицаний в адрес Риты. Она заступилась за сокурсника:
– Зря ты о Васе так. Ты всегда надеешься доискаться до правды, но твои сведения редко соответствуют действительности, ты слишком предвзято относишься к мужчинам. Хоть запоздало, но я разъясню тебе Васину суть. Безвредный он был, по-своему добрый, беззащитный, ранимый, безропотно переносящий неудачи. Не нашел он в жизни свою верную стезю, вот и мучился. Его не удовлетворяло то, что он делал, чувствовал, что не достигает желаемых высот, и очень от этого страдал. Говорил, что в определенный период жизни он поместил себя в торпеду и заставил ее лететь, а сам не был готов к большой скорости.
Может, он вообще хотел бы двигаться в другом направлении, потому что сначала не понимал, что сам из себя представляет. Кто бы мог подумать, что душевные метания наложат такой сильный отпечаток на всю его последующую жизнь. При его апломбе трудно было предположить, что внутри он такой нежный. Я была чрезвычайно озадачена и озабочена одним обстоятельством, которое, видимо, ускользнуло от внимания многих. Теперь уж не скажу, что навело или натолкнуло нас на эту несколько неприятную тему. Помню только, что случилось так, что речь зашла о мистике, так он – тогда ему было еще тридцать пять лет – вдруг сказал, что у него уже составилось достаточно четкое ощущение кратковременности жизненного бытия и что отпущенный ему срок подходит к концу.
Сначала я подумала, что он, как обычно, рисуется и его слова суть не что иное, как желание добиться внимания, а не искренняя исповедь. Но что-то в тоне его голоса – быть может, легкий оттенок горечи – возбудило во мне сначала любопытство, а потом и подозрение. Я стала успокаивать его, ободрять: мол, не развивай эту тему, лучше покончить с этим мнением раз и навсегда, что твоя вера основывается на ложных представлениях, что этот путь никуда не ведет и с точки зрения логики сказать что-нибудь в его пользу мне нечего. Но я чувствовала, что переубедить его мне не удается. Как можно переубедить в том, во что человек сам верит как-то неосознанно? Как помочь человеку, если его мечты рухнули как карточный домик?.. Хвалила его, чем, как мне казалось, доставляла ему большое удовольствие. Видно, нечасто он слышал в свой адрес добрые слова. Потом довелось побывать в его семье.
– Ты в самом деле полагала, что он не выдумывал свои предчувствия? При всем моем уважении к тебе я этого не понимаю, – удивилась Инна, сделав вежливо-отсутствующее выражение лица.
– Так я считала не всегда, но в последний год на этот счет у меня уже не было никаких сомнений. Его слова как-то странно завораживали своей неожиданностью и болезненной искренностью.
– Версия не лишена интереса. Но только не при нашем воспитании, – саркастически хмыкнула Инна.
Киру кольнула легкая досада, но она продолжила развивать свою мысль:
– После горьких Васиных слов, когда случалось вспомнить о нем, мое воображение всегда рисовало то человека, разрываемого непосильной тоской и отвращением к себе, то гордого, трагического героя, сочинившего себе прекрасную сказку, но не нашедшего ее в реальной жизни. И тогда мне бывало грустно, очень грустно… И прежде чем мне удалось найти верное толкование его словам, он ушел от нас, и теперь мне уже не кажется странным, что горечь его слов особенно ощущалась в то его последнее лето.