– Большинство пострадавших, даже те, кто способен хоть что-то объяснить, говорят, что видели чудовище, – сказал Аллен.
– Чудовище? – Гордон поднял бровь.
Монтойя сверилась с записями в блокноте.
– Да, именно так, сэр. Они называли его «человек-ящер». Ростом под три метра, покрыт чешуей. Громадные сверкающие зубы. Пострадавшие сообщили, что чудовище напало на кардинала О'Фэллона и утащило его в крипту (Крипта (от греч. krypt – тайник) – сводчатое помещение, в христианских храмах – под алтарной и хоральной частями, служит для погребения мощей святых) – нижнее помещение церкви.
– Это здесь, сэр, – добавил Аллен.
Втроем они прошли по полукруглому проходу, обогнули высокий алтарь и приблизились к ступеням, ведущим вниз.
– Минутку... – Гордон остановился и присел. Монтойя и Аллен наклонились. Все взгляды устремились на полураздавленную стеклянную капсулу.
Мир вокруг Гордона начал меняться, он качнулся на пятках.
– Ого! – он поспешно вскочил, отступил назад и сделал несколько быстрых вздохов.
Монтойя и Аллен выпрямились и попытались встряхнуться.
– Кажется, мы нашли источник галлюциногена, – пробормотал Аллен. – Я прикажу экспертам забрать его – со всеми мерами предосторожности. Интересно было бы взглянуть на отпечатки пальцев чудовища.
Детективы провели Гордона по мраморной лестнице мимо нескольких небольших помещений – сакристий, где священники хранили облачение и священные реликвии, – и спустились еще по одной лестнице в крипту.
– Вам понадобится фонарик, сэр, – предупредила Монтойя. – По какой-то причине освещение внизу не работает. Служитель пострадал, как и остальные. Уже послали за его помощником, чтобы разобраться, в чем дело.
Детективы включили фонари и обвели лучами помещение.
– Оружие сейчас лучше держать наготове, – вполголоса заметил. Аллен.
Крипта представляла собой большую комнату, отделанную гораздо проще высокого и грандиозного нефа. Изредка полицейским приходилось наклонять головы, проходя под арками, на которые опирался потолок и верхние конструкции.
В свете фонарей предметы отбрасывали на пол и стены странные косые тени. Полицейские прошли мимо ряда резных саркофагов – мраморных гробов с именами архиепископов и кардиналов, которые когда-то служили в Готэмском соборе и упокоились в его склепе. Надписи на нескольких вделанных в пол надгробиях свидетельствовали о том, что здесь похоронены не только священнослужители.
– Жуткое место, – прошептала Монтойя. На нее словно давила невероятная тяжесть собора, вздымающегося над головой. Умом она понимала, что это нелепо, что каждый раз, когда она входит в полицейское управление, у нее над головой оказываются еще тридцать этажей здания, но там она не задумывалась об этом ни на секунду. Видимо, здесь ей действовали на нервы темнота и камень. И могилы. А может, и все эти разговоры о чудовищах.
Они разделились и медленно двинулись по крипте, высматривая хоть какие-нибудь следы О'Фэллона или чудовища, якобы утащившего священника.
– Как и весь Готэм, этот собор построен на костях, – произнес Аллен так неожиданно, что Монтойя вздрогнула. – Я где-то читал, что это место повторно освятили, когда прежняя церковь сгорела дотла. Часть собора стоит на месте старого кладбища. Некоторые плиты в полу – надгробия прежних времен.
Монтойя направила луч фонаря на пол и прочитала вырезанные на одной из плит слова: «Джеремайя Кан, 1754–1803», «Рут Александер, 1696–1716».
Она повела фонарем вправо... и увидела черную дыру.
Нахмурившись, Монтойя подошла ближе. По-видимому, кто-то вытолкнул снизу и сдвинул могильную плиту. Из дыры доносился плеск воды. Монтойя посветила в нее фонариком. Неужели канализация? И что это за?..
– Сэр! Крис! – закричала она. – Сюда!
Гордон и Аллен застыли, уставившись на дыру, которая вела в магистральный коллектор канализации. Рядом с отверстием отчетливо виднелся частичный отпечаток ноги – след гигантской подушечки и пальцев с длинными когтями.
– А я всегда думал, что у дьявола копыта, – пробормотал Аллен. – Смотрите! Вон там еще один...
Монтойя и Гордон заметили его одновременно – еще один отпечаток тяжелой обутой ноги.
Гордон перевел взгляд на детективов.
– Вы не могли бы оставить меня на минуту?
Монтойя растерялась.