– Возможно, земля все еще принадлежит армии.
– В таком случае у нас должны значиться хоть какие-то расходы на ее содержание, однако я ничего не обнаружила.
– Но что-то должно быть. Даже армия не строит сооружения, о которых потом начисто забывает.
– Оно обнесено изгородью?
– Я не знаю. Я нахожусь в пяти милях от него. А почему ты спрашиваешь?
– Потому что даже армия не строит сооружения, о которых потом начисто забывает. Отсутствие документов означает, что это место находится в другом списке. Должно быть, это нечто секретное.
– Все они секретные, – заметил Ричер.
– Одни больше, чем другие.
– Местные старики помнят, что там было оцепление.
– Оцепление есть всегда.
– Но насколько секретной была база? Туда съехалось много строительных рабочих.
– Тогда была секретной, теперь – нет. Может быть, там имелись некоторые странности, а это может оказаться для тебя важным. Но если тебе это и в самом деле нужно, мне придется произвести кое-какие серьезные изыскания.
– А ты можешь?
– Тебе это будет дорого стоить.
– В каком смысле?
– Я хочу знать всю историю, – послышался теплый хрипловатый интимный голос.
– У тебя нет времени. Хватает других дел.
– Ну, сейчас я жду звонка.
– Что-то интересное?
– Очень даже.
– Расскажи мне.
– Нет, так не получится. Сначала ты.
– Я не хочу вести такие разговоры через коммутатор.
– Тебе не о чем беспокоиться. Очевидно, у полковника была правильная голова, в противном случае тебя бы разжаловали. Да и все сроки давности на причинение вреда государственной собственности давно прошли.
– Как глубоко ты будешь копать?
– Настолько, насколько ты захочешь.
– Когда тебе позвонят?
– Надеюсь, скоро.
– Тогда у нас нет времени для длинной истории. Добудь мне то, о чем я прошу, к завтрашнему дню, и тогда я тебе все расскажу.
– Ты жестко ведешь переговоры.