– Бартер, – сказал Ричер. – За наркотики.
– Или всё вместе, – заметил Холланд. – Возможно, это одно и то же.
Они медленно двигались вдоль туннеля. Искушение было слишком велико.
Полка длиной в сто футов и шириной в тридцать два дюйма. Более двухсот пятидесяти квадратных футов недвижимости. Размером с приличную комнату. И на полке не нашлось свободного места, чтобы положить руку. Она была почти полностью забита драгоценностями. Некоторые ювелирные изделия поражали своим великолепием. Часть картин принадлежала кисти старых мастеров. Но эту красоту окутывал ореол печали; вещи кричали об отчаянии, они являлись обломками множества загубленных жизней. Тяжелые времена, наркомания, грабежи, потери. В лучах трех фонариков роскошные произведения казались чудесными и ужасными одновременно. Чьи-то мечты и кошмары, тайны, похороненные на глубине в двести футов.
Они весили сотни или даже тысячи фунтов. И стоили миллион или десять миллионов.
– Пойдем, – сказал Ричер. – У нас есть более важные дела. Нечего тратить попусту время.
Подъем на поверхность получился долгим, трудным и утомительным. Ричер считал ступеньки. Их оказалось двести восемьдесят. Получилось, будто они поднялись на двадцатый этаж. Ричеру приходилось всякий раз опираться на кончики пальцев. «Хорошая тренировка, – подумал он, – но сейчас она тебе ни к чему». Воздух постепенно становился холоднее. Внизу было около минус одного градуса. А на поверхности почти минус тридцать. Перепад температур почти в тридцать градусов. Каждые десять ступеней – один градус. Достаточно быстро, чтобы заметить разницу, но без шокового перехода. Ричер застегнул куртку и надел шапку и перчатки, когда им оставалось преодолеть две трети пути. Следующим сдался Холланд. Петерсон – на середине подъема.
Они с минуту отдыхали внутри каменного здания. Лунный свет снаружи все еще оставался ярким. Петерсон собрал фонарики и выключил их. Холланд стоял, держась рукой за перила лестницы. Его лицо сильно покраснело, он тяжело дышал.
– Вам нужно позвонить, – сказал Ричер.
– В самом деле?
– Сирена могла включиться и выключиться, пока мы находились внизу.
– В таком случае мы все равно опоздали.
Холланд вытащил сотовый телефон, набрал номер, представился, задал вопрос, выслушал ответ.
И улыбнулся.
– Все в порядке, – сказал он. – Иногда ты делаешь ставку и выигрываешь.
Холланд подождал, когда Петерсон выйдет, чтобы отнести фонарики в машину.
– Мы с тобой догадались, где лежит ключ. Ты знал, что метамфетамин находится внизу. Но я хочу, чтобы вся слава досталась Эндрю. Он будет следующим шефом. А такой успех поможет ему в дальнейших отношениях с нашими парнями. Да и в городе его авторитет поднимется. У него будет совсем другой статус.
– Никаких вопросов, – сказал Ричер.
– Так ты не против?
– Меня это вполне устроит, – кивнул Джек.
– Хорошо.
Ричер захлопнул дверь, заскрипели петли, а Холланд запер замок и спрятал ключ в карман. Они вернулись к машинам, шеф снял перчатку с правой руки в обжигающе холодном воздухе и протянул ладонь Петерсону. Тот сорвал свою перчатку и пожал протянутую руку.
– А теперь слушайте, – сказал Холланд.
Он распахнул дверцу в свою машину, снял микрофон радиопередатчика и вытащил его наружу. Затем включил рацию, набрал общий код и заговорил:
– Леди и джентльмены, сегодня помощник шефа полиции Петерсон обнаружил большую партию наркотиков. Полагаю, это будет крупнейший перехват в нашей стране. Завтра он обратится в УБН в Вашингтоне и сообщит подробности, а еще через тридцать секунд наш полицейский департамент станет одним из самых знаменитых в стране. Я его уже поздравил. Как и всех вас. Еще одна ночная работа, достойная наших добрых традиций.
Он отключился и бросил микрофон на сиденье.
– Спасибо, шеф, – сказал Петерсон.
– Не стоит благодарности. И все же вам не следовало приезжать.
Было без пяти одиннадцати вечера.
Осталось пять часов.