Совсем ничего.
В четверть девятого они перестали волноваться. Петерсон был уверен, что перекличку не могли отложить. Тюрьмы живут по жесткому расписанию. Если камеры не закроются на ночь ровно в восемь, об этом будет сделана пометка в журнале, и охранникам придется писать рапорты в трех экземплярах с подробными объяснениями. Слишком много мороки, никто не нарушит расписание без особых на то причин – например, мятежа, – но в таком случае сирена уже включилась бы. Значит, у них не вышло. Или за словами адвоката ничего не стояло.
Все спокойно.
– Ты уверен? – спросил Ричер.
– Абсолютно, – ответил Петерсон.
– Так докажи. Подкрепи свои слова делом.
– Как это?
– Отправляйся домой.
Так Петерсон и сделал. В двадцать минут девятого он надел куртку, прошел по подъездной дорожке, сел в машину и уехал. Джанет Солтер перестала поправлять книги и снова взялась за чтение. Женщина-полицейский, занимавшая пост в коридоре, присела на верхнюю ступеньку лестницы. Ее напарница в библиотеке отошла от окна. Ричер сидел на кухне и размышлял, стоит ли беспокоить Джанет Солтер или можно самому сварить себе кофе. Он знал, как работает такая кофеварка. Такой же пользовалась его мать, хотя она была француженкой. В конце концов он сам включил кофеварку. Ричер слушал, как булькает и шипит аппарат, а когда все успокоилось, налил себе чашку. Он поднял ее в насмешливом салюте, глядя на свое отражение в окне, и сделал первый глоток.
В восемь тридцать зазвонил телефон в коридоре. Женщина-полицейская поднялась с верхней ступеньки и взяла трубку. Попросили Ричера. Голос из Вирджинии. Женщина показала на глаза, а потом на дверь. Ты присмотришь за дверью, а я дам тебе возможность спокойно поговорить. Ричер кивнул, сел и взял трубку.
– Сорок тонн снаряжения для экипажей самолетов, оставшегося после Второй мировой войны, – сказал голос.
– Не слишком понятно.
– Расскажи мне, чем вы там занимаетесь. Мой человек сделал все, что в его силах, но больше он ничего не знает.
– Какого рода излишки остались после Второй мировой войны?
– Ты шутишь? Самые разные. Атомная бомба все изменила. Если раньше имелось много самолетов, оснащенных маленькими бомбами, то теперь осталось мало самолетов с большими бомбами. Там может лежать сорок тонн нижнего белья пилотов. Кроме того, осуществлен переход от самолетов с пропеллерами к реактивным двигателям. У них были шлемы. Может быть, это сорок тонн устаревших кожаных шлемов.
– Мне бы сейчас не помешал один из них.
– Кончай ныть.
– Какая здесь температура?
Небольшая пауза.
– Минус двадцать шесть градусов.
– Кажется, что больше.
– Больше и будет. Новости канала погоды выглядят ужасающе.
– Спасибо за доброту.
– Ну, ты сам спросил.
– Шлемы и нижнее белье?
– Это должно быть как-то связано с общей сменой оборудования или с уменьшением числа членов экипажа. Или с тем и другим.
– А есть какая-то информация по архитектуре самого здания?
– Планы исчезли много лет назад.
– Ладно, – сказал Ричер. – Спасибо.
– Мой парень заговорил. Из Форт-Худа. Все получилось, как ты сказал.