– Да. Огромный доклад.
«Ложь. Ложь».
Винтер находила подобные отговорки каждый раз, когда Кэлли ее куда-нибудь приглашала. Так продолжалось уже несколько месяцев.
– Тебе лучше пойти, – проговорил я. – Кэлли скучает по тебе.
Она повернулась ко мне.
– Я хочу остаться с тобой.
Я поцеловал ее в губы, которые сегодня были красными и припухшими от покусываний.
– Ты мной одержима?
Я шутил, но на ум тут же пришли слова Джеки. Я ненавидел эту женщину и яд, который она пыталась всем впрыснуть. Ключевое слово: пыталась. У Кэлли, похоже, был иммунитет, и я считал, что в ней больше от меня, чем от Джеки. У меня был иммунитет, потому что знал, что Джеки – сука, а я не хотел тратить ни время, ни терпение на сук. Зато Винтер и Тони, казалось, ее слова приносили боль. Винтер иногда была резкой, и я уверен, что в такие моменты она прокручивала в голове слова Джеки. А Тони... он продал свою душу дьяволу, потому что у Джеки была классная задница. Интересно, он вообще сожалел, что его дочь стала частью сделки, платой за «покупку».
– Я не одержима тобой. Это нечто другое, я вроде сталкера, – дерзко ответила она мне.
Я с вызовом приподнял бровь и вытянул руку. Дыхание Винтер стало мягким и поверхностным, когда я потер ее клитор через ткань штанов для йоги.
– Я позволю тебе кончить, если признаешь, что одержима мной.
– Может, я не хочу кончать, придурок.
– Ты ужасная лгунья, – рассмеялся я.
Прикусив губу, она стрельнула в меня взглядом, будто метнув кинжал. Винтер подавалась вперед бедрами при каждом моем касании, зная, какое удовольствие я мог ей доставить.
– Ладно, – проворчала она. – А теперь доведи меня до оргазма.
– Такая властная, – усмехнулся я. – Пообещай мне, что пойдешь на вечеринку завтра вечером.
– Ты жестокий, – простонала Винтер. По тому, как трепетали ее ресницы, пока она находилась на грани оргазма, можно было подумать, что Винтер сходила с ума.
– Тебе нравится, когда я плохой, – игриво заметил я. – Моя милая девочка любит, когда ей бросают вызов.
– Мммм, – она всхлипнула.
– Скажи, что пойдешь...
– Пойду...
Я подвел ее к краю блаженства. Мой член был твердым в спортивных штанах, но я решил разобраться с ним позже в дýше. Как только Винтер пришла в себя, я убрал прядь волос с ее глаз. Я никогда не чувствовал ничего подобного, как с Винтер. Даже когда трахал Джеки, пока она еще была милее. Винтер положительно влияла на мою душу. Она успокаивала боль внутри, на которой я даже не позволял себе раньше сосредотачиваться.
Я знал эту эмоцию. Хорошо знал. Просто не ожидал, что она появится с Винтер так скоро.
Любовь.
Любовь подкрадывалась, сковывала и брала в плен.
Но это чувство не было плохим. Нет, любовь – это чудесно.
– Пойдем, – произнес я Винтер, а потом притянул ее к себе и поднялся. – Если хочешь, чтобы я нежно занимался с тобой любовью до ужина, то мне нужно по крайней мере два часа, чтобы заставить тебя кричать от удовольствия.
Винтер рассмеялась, когда я уже собрался пересечь квартиру с ней на руках.
– Кто сказал, что я хочу нежности?