Волки и вепри: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Нет бы отказаться, соврать — нету, мол, ни медяка! — но Лемминг отсыпал серебро. Руки опередили голову. Любопытство, раж охоты пересилили здравый смысл.

Рагнвальд мрачно усмехнулся, хлопнул его по плечу — и отыгрался. Хотя и без прибыли.

— После Йолля отдам, — осклабившись, обещал побратим Орма Белого.

Хаген не возражал.

Вот прошёл Йолль, потом — праздник Торри. Близилась весна. Не таяли ни снега, ни льды, но таяли сбережения Хагена. И настал-таки день, когда он напомнил Рагнвальду о долге.

— Какой долг? — изумился тот. — Какие сто марок? Какие кости?

— Мёртвые, — усмехнулся Лемминг. — Пять «мёртвых» костей. Две двойки, три пятёрки. Припоминаешь? Или Мунин, вестник Отца Павших, давно покинул тебя?

— Послушай, Лемминг, — кривясь, как от зубной боли, сказал Рагнвальд, — я думал, ты мало похож на тех купчин, что одалживают деньги друзьям. Я думал, ты щедрый витязь, и знаешь, что такое великодушие. Немного толку затевать нам ссору из-за такой мелочи!

И невзначай положил ладонь на рукоять ножа за поясом.

— Теперь Мунин покинул меня, — тихо сказал Хаген, прищурившись, — ибо не припоминаю, чтобы мы ранее звались друзьями.

— Так ты не друг мне? — нахмурился Рагнвальд, и в его иссиня-серых глазах юноша разглядел безжалостную сталь — свой смертный приговор. Но — не дрогнул:

— Мы бились в одном строю, ходили на одном борту, пировали за одним столом. Это делает нас соратниками, собратьями, но — не друзьями. На том стоим.

— Вот как? — мрачно усмехнулся Рагнвальд. — Ладно же! Отдам по осени, как вернёмся из похода. Или даже там, в Эйреде, коль ты такой скаредный и неуступчивый.

Хаген понял, что придётся на сей раз ему отложить «мёртвую», но вмешался Хродгар:

— Вот уж хрен тебе, Рагнвальд сын Рольфа! Не добавится тебе чести, коли ты не отдашь долга, и никто больше не скажет, что слово твоё крепко!

— Особенно после того, — нашёлся Хаген, — как я сложу о тебе нид. Я в этом силён, знаешь ли.

Рагнвальд склонился, бледный от ярости, и прошептал:

— Ты не посмеешь! Или…

И, глядя на ледяную улыбку в глазах Лемминга, резко распрямился, обвёл взглядом зал:

— Я вызываю тебя на хольмганг, Хаген Альварсон! Вы, братья, все станьте свидетелями. Завтра на рассвете, на том оружии, что выберет сам Лемминг, на шхерах. Что ты скажешь мне?

Расплылся в волчьей улыбке, свысока поглядывая на Хагена. Ждал, что тот одумается, скукожится в ужасе, станет просить прощения… Не дождался. Не покинула усмешка лица Лемминга. Только заледенело море в его глазах.

Не серо-зелёных, как обычно. Серых. Как сталь. Как небо над суровыми волнами.

— Бери оружие, какое сам знаешь, — процедил Хаген, — встретимся поутру на шхере.

И вышел прочь.

— Биться станем до смерти, щенок! — бросил Рагнвальд ему вдогон.

Отговаривали Хагена мало. Знали — не поможет. Только Хродгар предложил:

— Знаешь, есть такой обычай — тот, кого вызвали на хольмганг, имеет право назвать своего защитника. Чтобы тот вышел вместо него. И вызвавший тогда уже не может уклониться, не прозвавшись ниддингом. Если ты назовёшь меня — почту за честь!

— Это не по мне, — сказал Хаген, спокойно раскуривая трубку, хотя руки всё же тряслись, — но у меня будет просьба к тебе и Торкелю. Поедете со мной как свидетели.

— Уж конечно, поедем! — воскликнул Торкель. — Отомстим за тебя, дуралея…

…Кто уж нашептал Игерне, осталось тайной. А только дочь Сеаха набросилась на Хагена с кулаками, проклятиями, отборной бранью и сверканием очей: