– С каких это пор ты заделался в специалисты по части бандитов, Тюр-Тюр?
– Я не Тюр-Тюр, а Фамбер Тюртюрлинкс. – огрызнулся волшебник.
– Слушай, Фамб, может, вместо того чтобы ругаться, нам стоит все-таки придумать, что делать? Мы, солдаты, называем это мозговым штурмом.
– А как это? – спросил Шус.
– Это значит, что мы сядем в кружок и все вместе будем думать, – пояснил Холдар.
– А обязательно садиться в кружок?
Ответом ему был подзатыльник. Впрочем, идею Холдара нельзя было назвать никак иначе, кроме как провальной. То есть в кружок они и в правду сели, но дальше этого дело не сдвинулось. Так что минут через пять они опять вернулись к вялотекущему переругиванию, продлившемуся до заката.
* * *
Тишину, лишь изредка прерываемую всплесками одиноких капель, падавших в лужу перед камерой, разорвали шаги. Уже почти заснувшие узники, напряглись, приготовившись к худшему. Правда, что это за «худшее» никто из них не знал. Вскоре за решеткой показалось пять человек. Одеты они были не в форму, что, впрочем, не отменяло предположения Холдара о том, что схватили их местные власти. Пока заключенные рассматривали своих тюремщиков, один из них, толстый лысеющий человек лет сорока, с небольшой бородкой, сливающейся с усами и шрамом, пересекающим закрытый левый глаз, приказал отпереть дверь. Фамбер уже встал, собираясь подойти поближе чтобы подсмотреть код, но его остановили два заряженных арбалета в руках бандитов. Перспектива получить пару арбалетных болтов не прельщала волшебника, даже если это и позволит бежать его товарищам по несчастью, так что он отступил.
Наконец, довольно долго провозившись, бандит отпер дверь, пропустив своего начальника вперед.
– Я - Кселдар, атаман свободных воров и разбойников. Ужас, несущий смерть и хаос этим землям - представился последний. – А вы - мои пленники.
– Заметили, – угрюмо ответил Фамбер. – При…
– Рады с вами познакомиться, - прервал Фамбера Холдар. – Простите, не могли бы вы сказать, почему вы захватили нас, господин атаман?
– Э-э…Чтобы потребовать за вас выкуп, – растерялся Кселдар. – Или, чтобы вы рассказали, где зарыты ваши сокровища.
– Но у нас нет… - начал было Шус, но снайперский пинок улфулдара, прошедший незамеченным для тюремщиков, заткнул деревенского. Он уже хотел пожаловаться пленителям на насилие со стороны сокамерников, но повторная экзекуция отбила у него всякое желания кляузничать.
– А-а. Так вам нужны наши сокровища…, - Фамбер уж было посмотрел на Холдара как на ненормального и хотел что-то сказать, но тот прервал его – Фамбер, даже не думай заткнуть мне рот. Тебе дороже жизнь или золото? Мы их зарыли, господин атаман. Совсем недалеко, в паре дней езды верхом.
– Правда? – Недоверчиво переспросил главарь шайки. Все присутствующие в камере начали прожигать Холдара вопросительными взглядами.
– Правда, правда, - подтвердил Холдар,- хоть сейчас провожу вас туда.
Кселдар прищурил свой единственный глаз, смерив Холдара испытующим взглядом. Наконец он произнес:
– Темнеет уже. К сокровищам отведешь меня завтра. И тогда, если твои сокровища и правда что-то стоящее, я могу подумать: «А не отпустить ли мне вас?».
– Благодарю вас, господин атаман.
На это бандит ничего не ответил. Только буркнул что-то вроде: «Пошли!», и развернувшись, вышел из камеры.
Как только шаги утихли, Фамбер накинулся на Холдара:
– Ну и зачем ты соврал ему?! Теперь нас точно побьют камнями, расстреляют тупыми стрелами, повесят, четвертуют и сожгут!
– Не беспокойся. В худшем случае ты умрешь одним из этих способов, но уж точно не всеми сразу, – успокоил волшебника его старый друг. - Не говоря уже о том, что это - не самая худшая ситуация из тех, в которых мы с тобой в свое время оказывались.
– Но сейчас-то мы сидим в этой камере, а «худшие ситуации» остались в прошлом и нам не помогут.
– Зато теперь мы сможем выбраться из этой камеры. Если же ты не хочешь ждать до утра, можешь попробовать открыть дверь.