— Есть подумать, товарищ гвардии младший лейтенант!
— Добре. Только завтра. Сейчас спать! — Авдошин встал, зябко потер над лампой руки. — Ну и взвод у меня! Скрипач, поэт, парикмахер, токаря, слесаря!.. Прямо консерватория! Гм... «Мы смело под гвардейским стягом по венским улицам идем». Ничего, правильно.
7
Дважды перечитав исписанную на машинке тонкую папиросную бумажку, Сухов вытер полотенцем руки, снял очки и, протирая их полой халата, обернулся к Кулешову:
— Филипп Матвеич, попросите, пожалуйста, Зорину. Она в сортировке.
Катя вошла, не понимая, зачем она так срочно понадобилась командиру санроты. Сухов сидел в дальнем углу, около столика, на котором стояли хромированные ящички с хирургическим инструментом. Над столом, перевязывая только что оперированного раненого, возилась Славинская.
— Слушаю вас, Сергей Сергеич.
Сухов обернулся, протянул ей бумажку:
— Вот... Ознакомьтесь, пожалуйста.
Подойдя ближе, Катя взяла у него бумажку, стала читать и сразу поняла, что хочет от нее командир роты. Начальник медсанслужбы бригады предлагал Сухову временно выделить фельдшера в первый мотострелковый батальон взамен выбывшего.
— Вы хотите послать меня? — тихо спросила Катя.
Сухов глядел на нее сквозь очки печальными близорукими глазами.
— Совсем наоборот. Я не хотел бы посылать вас туда, — он говорил тихо, чтоб не слышала Славинская. — Это для вас тяжело. И опасно.
— Это не имеет значения.
— Послушайте меня, — настойчиво и по-прежнему тихо продолжал командир санроты. — Вы меня никогда не убедите в том, что вам там будет легче. Но лучше, вероятно, будет. Иначе я просто не показал бы вам эту бумагу. Если же вы хотите знать мое мнение, то я советую вам остаться здесь. Войне скоро конец. А вы единственная дочь у матери.
— Спасибо за заботу, Сергей Сергеич. Когда надо ехать?
— Вы все-таки решили?
— Да, я решила.
— Жаль. Еще три дня назад там был фельдшер. Я его знал. Не очень далекий парень, немножко болтун... Но то, что положено, он делал неплохо. А седьмого или восьмого, точно не знаю, погиб.
— Не надо меня пугать, — обиженно сказала Катя. — Я не маленькая.
— Это, конечно, верно, вы не маленькая. Но еще и не очень большая. Что ж, поезжайте, если вы считаете, что там для вас будет лучше. Здесь где-то старшина из первого батальона, Никандров. Привозил раненых. Найдите его и поезжайте.
— Спасибо.
— Еще только одну минутку, — остановил ее Сухов. — Начсанбригу я доложу, выписку из приказа и аттестаты пришлем завтра. Но... может быть, вы все-таки подумаете?
— Я хотела сама попроситься у вас в батальон... В любой. И я... Уже не надо больше думать, все обдумано. Так будет лучше.
— Для кого?
— Для всех. И для вас. И для меня.
— И для него?
— Для кого — «для него»?
— Вы знаете, о ком я говорю. Он вернулся. Из госпиталя. Обратно на свое место. Я позавчера видел его... — Сухов встал. — Ну ладно, все! Идите, ищите старшину.
Тихо прикрыв за собой дверь, Катя вышла, и Сухов ощутил в своей душе и облегчение и непроглядную черную пустоту...