Махоркин вышел на тротуар, и полуторка стала разворачиваться, чтобы зайти во двор задним ходом,
— Здравия желаем! — крикнул возившийся возле кухни Карпенко. — С возвращением, товарищ гвардии лейтенант!
— Спасибо! — Махоркин улыбнулся. — Ну и пахнет у тебя! Если б я старшину не встретил, я бы по этому запаху свой батальон нашел! У нас в батальоне всегда такой борщ — лучший во всем корпусе!..
— Та шо вы такое кажете! — смутился Карпенко. — Борщ як борщ. Стараемось!
— Наливай-ка гвардии лейтенанту! — распорядился старшина.
Махоркин улыбнулся:
— Погоди. Сначала ж надо доложить.
— Э! С начальством, товарищ гвардии лейтенант, лучше на сытый желудок разговаривать, — засмеялся Никандров. — К тому ж, по случаю благополучного возвращения можно и сто граммов! Я сейчас. — Он скрылся в воротах и быстро вернулся с жестяной кружкой в руке. — Вот, отведайте! Верно, попахивает не ахти...
— А что это? — спросил Махоркин.
— Сливовиц какой-то. Трофейный. Уже опробован. Безопасно. Иван Ермолаевич Авдошин лично пробу снимал.
Махоркин понюхал содержимое кружки:
— Точно, дух крепкий. Но ничего, по случаю возвращения можно.
Он с большим трудом одолел старшинскую порцию сливовой водки и ошалело поглядел вокруг. Старшина смотрел на него трогательно-счастливыми глазами и довольно поглаживал свои огненные усы.
— А первая уже? Пообедала? — спросил Махоркин, принимаясь за борщ.
— Первая и тут первая, товарищ гвардии лейтенант! — Никандров сел рядом и начал скручивать папироску. — Мы им туда возили. Они километра полтора отсюда.
— Потери-то большие?
— Не без этого, — вздохнул старшина. — Без этого не обойдешься. Человек семьдесят в батальоне с тех пор, как наступаем. Не считая раненых. В наступлении всегда больше, чем в обороне.
Начинало темнеть. Стали отчетливей слышны людские голоса, шум машин, неуверенные всхлипывания гармошки где-то в конце улочки. А там, куда отошел противник, по-прежнему стоял непрекращающийся гул боя,
Махоркин поднялся:
— Ну что ж, старшина, спасибо вам за обед! И тебе, Карпенко! Теперь расскажи, как к комбату попасть,
— Да я вас провожу, — сказал Никандров.
Они вышли из переулочка на широкую и почти пустынную в этот ранний вечерний час улицу. Ворота и подъезды в домах были плотно закрыты.
Никандров спросил:
— Не заметили по дороге, землю-то народ пашет?
— Пашут. На себе. Кое-где наши братья-славяне помогают. Я утром в каком-то господском дворе попутную ждал. Там тяжелый артполк РГК стоял. Ребята гусеничные тягачи от пушек отцепили и — в поле...
— Соскучился солдат по мирному делу. Ведь почти четыре года!
— Соскучился, это верно!..
Бельский очень обрадовался возвращению Махоркина. Все-таки свой человек, знакомый, проверенный в деле. Не дав ему доложить по всей форме, он поднялся навстречу, протянул обе руки:
— Ну... Привет, старик! Молодец, что удалось обратно к нам! С благополучным, значит?
— С благополучным.