— А что, товарищ гвардии сержант, может, сегодня за Будапешт приказ будет? — сказал Бухалов, сидевший на полу спиной к стене и по-турецки поджав ноги. — Дело-то вроде к концу подходит. Как вы думаете?
— Похоже, что к концу.
— Дадут нам «Будапештских»?
— Должны.
— Это здорово будет! — Бухалов мечтательно ухмыльнулся, — Приеду я с войны обратно в свой Воронеж, спросят: где служил, Леонид Васильевич? В Н-ском гвардейском Будапештском механизированном корпусе! Это я понимаю!..
— Товарищ гвардии сержант! — позвал вдруг стоявший возле окна солдат. — Противник!..
— Где?
— Вон... перебегают.
Солдат приложился было к автомату.
— Погоди! — остановил его Авдошин, подходя к окну.
Действительно, в самом конце улицы мостовую один за другим перебежало несколько немецких солдат.
— В тыл, что ли, к нам хотят? — раздумывая, сам у себя спросил Авдошин. Потом обернулся к двери. — Гелашвили!
Отар Гелашвили, командовавший теперь бывшим авдошинским отделением, стремительно влетел в комнату:
— Я!
— Трех человек и — со мной!
— Есть!
Минут пять спустя Авдошин, Гелашвили, Бухалов и еще два солдата, пригибаясь и держа наготове автоматы, пробрались по пустынному садику наперерез обнаруженной группе противника.
Немцы по двое шли вдоль низенького садового заборчика, растянувшись в длинную унылую колонну. Их было человек сорок. Авдошин упал на снег и коротким жестом приказал остальным: «Ложись! »
— Покосим, а? Товарищ гвардии сержант! — прошептал подползший к нему Бухалов. — В один момент покосим.
— Отставить! Передай по цепи: как я поднимусь, дать очередь. Только повыше. Надо живьем взять.
— Есть!
Подождав немного, Авдошин оглянулся. Гелашвили рукой показал, что все в порядке, приказ понят.
Немецкие солдаты, ничего не подозревая, продолжали спокойно идти вдоль заборчика.
«Пора! » — сказал себе Авдошин, когда до них осталось метров сто. Он вскочил, и в ту же секунду за его спиной полоснули очередями четыре автомата. Немцы заметались, падая в мокрый снег.
— Хенде хох! — заорал помкомвзвода.
Он стоял между деревьев, как сказочный богатырь, широко расставив ноги и не сводя с немцев автомата. Один из немецких солдат, бросив винтовку, встал с поднятыми руками и отрывисто, задыхаясь, выкрикнул:
— Мы... идем... русска плен!..
На его почерневшем заросшем лице скользнуло что-то наподобие улыбки. Он оскалил желтые зубы и повторил:
— Мы идем русска плен... Кушать... Гитлер капут!
— Что, приспичило? — весело спросил Авдошин. — Поумнели?