– Светлана вам сказала? – быстро спросила она.
– Да, – соврала я. – Но не назвала имени. Кто этот человек?
– Я не знаю! Я ничего не знаю! Уходите отсюда! Я не хочу с вами разговаривать! Если вы не уйдете, я выброшусь в окно! – Она вполне могла выполнить свою угрозу. По крайней мере, в тот момент я ей поверила.
– Хорошо, я ухожу, – сказала я, поспешно отступая к двери. Однако не выдержала и добавила: – Она считала вас другом. И вы сами сказали, что он вышел на охоту. Кто-то должен его остановить.
– Уезжайте. Вы ничего не сделаете. Только погибнете. Если я буду молчать, – понизила она голос до шепота, – он, возможно, забудет обо мне. А если нет… смерть не самое страшное. Страшно потерять свою душу. Знаете, о чем я думаю? Я хочу лишить себя жизни. Но я знаю: это страшный грех. Значит, он во мне, и он искушает.
– Белая горячка, – с грустью констатировала я, покидая квартиру.
С дьяволом действительно шутки плохи, думала я, спускаясь по лестнице. Стоит позволить всякой чертовщине угнездиться в твоих мыслях, и мир становится сущим адом, а там и с катушек съехать – дело двух минут. Неужели то, что я услышала от Агнессы, – всего лишь бред одинокой сумасшедшей? Может человек сам себя так запугать? Или за всем этим что-то есть? Вернее, кто-то есть. Вполне конкретный человек, которого она смертельно боится… Следователь разговаривал с ней и наверняка решил, что бедная баба спятила. А если, как и я, усомнился в происках нечистой силы, то должен был заинтересоваться, чем занимались подружки, с кем встречались и прочее. Если как следует перетрясти их знакомых, может, дьявол и приобретет вполне человеческие черты?
Алексей Дмитриевич скучал в машине и моему появлению явно обрадовался.
– Поговорили? – спросил заинтересованно.
– Ага.
– И что она вам сообщила?
– Что дьявол живет в каждом из нас. А милицейские так все сплошь с рогами и хвостами, да к тому же танцуют под сатанинскую дудку.
– Дама сильно выпивающая?
– Не похоже.
– Тогда непонятно, куда врачи смотрят.
– У меня к вам тоже вопрос… – Я повернулась к Ковалеву, вглядываясь в его физиономию. Он вроде бы насторожился… Или мне показалось? – Вы знаете, что подобных убийств было, по меньшей мере, три?
Он невольно поморщился. По этой его реакции мне стало ясно: Агнесса, возможно, и сумасшедшая, но об убийствах сказала правду.
– Откуда она знает? – помедлив, спросил Алексей Дмитриевич.
– От Светланы.
– О, черт… – покачал головой он и отвернулся.
– Не желаете просветить меня? Очень надеюсь на вашу доброту и отзывчивость.
– Что конкретно она сказала? – Теперь Ковалев повернулся ко мне.
– Сейчас я хотела бы послушать, что скажете вы.
Он размышлял не меньше минуты. Две тяжелые складки на переносице придали его лицу суровое выражение. Как видно, решение далось ему нелегко. Я не торопила, молча наблюдая за чужими душевными муками.
– Она права, – кивнул он. – Уже три трупа.
– Почему милиция это скрывает?
Ковалев пожал плечами:
– Должно быть, не хотят, чтобы в городе началась паника.
– Потрясающе. По городу бродит маньяк, а доблестная милиция…
– Тут есть еще кое-что… – перебил он. – Делом занимается ФСБ.