– Ты жива, да? – уточнил Василий Артемьев.
– Мне больно, – сказала она и заплакала. – Руки больно очень!
Артемьев осторожно потянул ее на себя, вытащил всю, повернул и обнаружил, что она в наручниках.
– Мила, я их не сниму. Потерпи, родная.
– Я не могу терпеть, – сказала Мелисса и заплакала. – Я вообще больше не могу!..
И тут он вспомнил про водителя.
Хорошо, что вспомнил только сейчас, а не раньше, потому что он убил бы его.
Он ринулся, обежал машину, понял, что водительскую дверь не открыть – она была прижата кривой березой, – вернулся и в два счета вытащил врага через пассажирское кресло.
Враг визжал и закрывался рукой. Двигатель надсадно стучал, будто из последних сил. Радио в джипе орало на всю рощу, и тут еще откуда ни возьмись по стволам заплескались синие и красные всполохи, и громовой голос приказал в мегафон:
– Всем оставаться на своих местах!..
Но Артемьев ничего не слышал, а если бы и услышал, то все равно ничего бы не понял! Одной рукой он держал врага за шею, а другой молотил по чему попало, и голова у того скоро запрокинулась, и Мелисса только кричала рядом:
– Вася, остановись! Васенька, хватит!..
Потом, перекрывая все ужасающие звуки этой ночи, вдруг грянул выстрел, показавшийся сухим и громким, как треск сломанной ветки, и какие-то тени надвинулись со стороны дороги и со стороны рощи, и снова прогремел невидимый чугунный голос:
– Всем стоять, руки на капот!!
Мелисса только хотела было объяснить всем присутствующим, что никак не может положить руки на капот, потому что она в наручниках, когда из темноты на нее прыгнуло что-то огромное и тяжелое, ударило по голове – в который раз за этот вечер! – и больше она ничего не помнила.
Потом наступил момент, когда они все-таки ее узнали.
– Ой, – сказал тот, который сидел за столом. Должно быть, он был начальник, потому что единственный из всех сидел за столом, остальные входили и выходили, – а я вас узнал! Вы эта… как ее… вы Дарья Донцова!
– Я Татьяна Толстая, – проскрипела Мелисса и слизнула из-под носа кровь, которая все капала и капала, никак не унималась.
– Да ладно! – недоверчиво сказал тот, который сидел за столом. – Татьяна Толстая ведет «Школу злословия»! А вы ведете «Поединок», я вас сто раз видел! Точно! Вас зовут Мелисса Синеокова!
– Точно, – повторила Мелисса.
– А чего ж вы говорите, что Татьяна Толстая?
– А я так шучу.
– Ну и шутки у вас, – сказал тот, который сидел за столом, и счел нужным представиться: – А меня Борей зовут. Старший лейтенант Крюков то есть. А почему паспорт у вас на другую фамилию?
– У меня псевдоним.
Боря, старший лейтенант, пожал плечами.
– Странный какой-то псевдоним у вас! Мелисса, это что за имя?
Она тоже пожала плечами. Нынче она все за ним повторяет!
– Иностранное. Это не я придумала, это мои издатели придумали.
– Ну, все равно красиво, – оценил Боря. – А муж вас как называет?
– Мила, – призналась Мелисса, – послушайте, Боря, может, вы снимете с меня наручники, а? Я уже кисти совсем не чувствую!