Китайский массаж: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я сейчас вам всё организую.

Улыбка у Ша Фумина вышла вымученная, он устал до ужаса. В тот момент, когда Ша Фумин дочитал последнюю строку письма Ду Хун, силы оставили его. Внезапно мистическая сила вытянула из него все силы разом, а заодно и душу. Хорошо хоть боль в желудке на своём месте. Если бы не боль в желудке, Ша Фумин чувствовал бы себя пустым и с каждым шагом слышал бы, как в пустоте внутри тела раздаётся эхо.

Изначально Ша Фумин пригласил всех на ужин по случаю того, что Ду Хун выписалась из больницы. Через несколько часов ситуация изменилась кардинально. Жизнь действительно непредсказуема — в совершенно обычные дни внезапно, как по волшебству, происходят совершенно незаурядные события. А вообще, жизнь штука ломкая, фальшивая, легко поддающаяся чужому влиянию, как трава, которая стелется туда, куда дует ветер. Вот, говорят, у слепцов жизнь монотонная, а это ведь как посмотреть. Зависит от того, хотят ли слепцы обнажить свою душу. Нет — отлично, все дни будут ровными, как под копирку, одинаковой длины, одинаковой ширины, одинаковой высоты. Но стоит обнажить душу, как случается нечто страшное, и жизнь слепцов приобретает чрезвычайно редкую форму. Разумеется, доктор Ван понимал, в каком состоянии сейчас Ша Фумин: он предложил отменить ужин или перенести — всё равно.

— А с какой стати? — Ша Фумин не согласился, сказав: — Ду Хун выписалась из больницы, надо отметить.

Ну да, Ду Хун выписалась из больницы, надо отметить. Но какой привкус будет у этого праздника, один только Ша Фумин испробует. Доктор Ван предложил отменить банкет от чистого сердца, хотя и не без примеси эгоизма. Днём он сначала поссорился с Сяо Кун, потом — с Цзинь Янь, а потом ещё и с Сюй Тайлаем повздорил. В такой момент банкет не к месту. Остальным неловко было что-то сказать Ша Фумину, но все думали так же и надеялись втайне, что Ша Фумин всё-таки отменит мероприятие. А Ша Фумин взял да и не отменил, как назло, что ты будешь делать? Все жалели Ша Фумина. Упрямый ты осёл, ну почему же ты такой упрямый? По дороге никто не разговаривал и при этом никто не чувствовал, что за холодные ветра на душе у Ша Фумина, что за проливные дожди там идут. Он действительно страдал.

По сравнению с Ша Фумином, Чжан Цзунци испытывал более сложную гамму чувств. Ему было жалко и Ду Хун, и Ша Фумина, но, помимо сочувствия, душу наполняла странная радость. Радость беспричинная, безосновательная, импульсивная. Когда Чжан Цзунци дочитал письмо Ду Хун, сердце ёкнуло. Внимательно прислушавшись к себе, Чжан Цзунци с изумлением обнаружил, что ощущает в большей степени радость, чем сожаление. Открытие испугало Чжан Цзунци, он даже испытал к самому себе некоторое презрение. Как могло такое получиться? Но радость была неподдельной, она циркулировала по кровеносным сосудам Чжан Цзунци по кругу, не останавливаясь. Чжан Цзунци подумал-подумал и понял, что он вообще-то всегда надеялся на уход Ду Хун. Но, разумеется, он надеялся, что Ду Хун уйдёт тихо-мирно, но тихо-мирно не получилось, и в этом крылась причина сожаления.

Чжан Цзунци не хотел участвовать в банкете, но и не пойти не мог, потому последовал за большинством. Куда все — туда и он.

На крыльце дома 109-4 собралась огромная толпа, но всё равно люди стояли, разбившись на группы по двое-трое, и не разговаривали между собой. Атмосфера царила странная, в воздухе витали уныние и неприязнь.

В мгновение ока официанты подготовили столы и стулья. Всего получилось два стола. Хозяин забегаловки посчитал количество гостей и решил, что двух хватит. Хозяин подошёл к Ша Фумину и пригласил за стол. Ша Фумин замялся: с учётом сложившейся ситуации он должен был сесть за один стол, а Чжан Цзунци за другой. Он опёрся на спинку стула, уголки его губ внезапно поползли вверх, лицо приняло странное выражение. Это они с Чжан Цзунци докатились до такого, и нельзя сказать, что из-за Ду Хун. Ду Хун тут вовсе не при чём, однако если докопаться до сути, то Ду Хун всё-таки очень даже при чём. Но где теперь Ду Хун? Она растворилась без следа.

Ша Фумин собрался с духом и велел хозяину забегаловки:

— Будьте добры, сдвиньте столы, мы будем есть вместе.

Официанты снова расставили стулья и столы. Получился один длинный стол, составленный из трёх квадратных, в форме прямоугольника. На столе быстро разложили бокалы, тарелки, палочки для еды, расставили пиво и прохладительные напитки. Редкое зрелище для придорожной забегаловки. Над головой у собравшихся на банкет — небо, под ногами — асфальт, а слева широкая и пустынная улица под названием Цзянцзюнь Дадао, то есть шоссе Генералов. Разве похоже на скромный ужин слепых? Скорее уж на пышное торжество!

— Присаживайтесь, — сказал Ша Фумин.

Чжан Цзунци стоял неподалёку от Ша Фумина и не мог притвориться, что не слышал. Но Ша Фумин ни к кому конкретно и не обращался. Пришлось Чжан Цзунци подержать слово «присаживайтесь» во рту, и через некоторое время он повторил:

— Присаживайтесь.

Два раза повторённые слова не имели никакой логической связи, хотя определённо обладали своеобразным подтекстом. Ша Фумин и Чжан Цзунци уселись во главе стола и тут же пожалели, поскольку это было неестественно, и сиделось им теперь, как на иголках. Они не двигали руками, чтобы ненароком не задеть друг друга.

Остальные замешкались. Больше всех растерялся доктор Ван. Куда садиться? Доктор Ван мучительно размышлял. Сяо Кун на него сердится. Цзинь Янь на него сердится. Сюй Тайлай тоже злится. Где не сядешь, везде плохо. Ну, то, что Сяо Кун сердится, доктора Вана не особо волновало — всё-таки родные люди, легко исправить. А вот насчёт Цзинь Янь и Сюй Тайлая трудно сказать. Подумав немного, доктор Ван решил позвать Сяо Кун. Он несколько раз повёл кончиком носа и в итоге подошёл прямиком к Сяо Кун и схватил её за рукав. Сяо Кун не хотела с ним разговаривать и тут же вырвалась. Быстро. Жёстко. Она не хотела, чтобы доктор Ван прикасался к ней. Ты меня так опозорил — до конца жизни видеть тебя не желаю! Доктор Ван «посмотрел» ей прямо в глаза и в этот раз сам схватил Сяо Кун за запястье, крепко схватил, чтобы девушка не могла пошевелить рукой. Сяо Кун заупрямилась, начала вырываться, стало сразу понятно, что положение никак не исправить. Доктор Ван тихонько сказал ей на ухо:

— Сколько нас?

Вопрос был задан без повода и не привлёк внимания окружающих. Те, кто стоял рядом, ошибочно подумали, что доктор Ван пересчитывает собравшихся, но Сяо Кун всё поняла. Она помнила эту фразу. Она как-то раз задала такой же вопрос доктору Вану в постели, и тогда он ответил: «Мы — единое целое». После этого у доктора Вана наступил оргазм, а за его оргазмом последовал и оргазм Сяо Кун. Самое необычное их занятие любовью Сяо Кун никогда не забудет. Рука девушки внезапно обмякла, даже ноги немного обмякли. Любовь — странная штука. Похожа на рубильник. Дело одной секунды: секунду назад Сяо Кун злилась на доктора Вана так, что зубами скрежетала, а через секунду губы открылись сами, и зубы уже не сталкивались с силой. Вместо этого она крепко сжала руку доктора Вана и потихоньку впилась в его ладонь ногтями. У массажистов ногти короткие, да Сяо Кун и не прикладывала особых усилий, просто впилась ногтями между его пальцев. Доктор Ван, взяв Сяо Кун за руку, ещё раз осторожно огляделся, и в итоге они выбрали места чётко напротив Цзинь Янь и Сюй Тайлая. Подобное взаимоположение в пространстве обладало безграничным скрытым смыслом.

Все уселись, но никто не разговаривал. За столом повисло гробовое молчание. Чжан Игуан, сидевший с краю, уже поднял бокал и, словно сторонний наблюдатель, выпил в одиночку. Обычно он так себя не вёл — язык у него развязывался сразу, стоило только унюхать запах алкоголя. Все в массажном салоне знали, что Чжан Игуан сам как пиво: стоит открыть бутылку, и сразу пойдёт пена — вот Чжан Игуан и есть пивная пена.

Доктор Ван не переставал размышлять, в надежде найти какую-то тему для разговора с Цзинь Янь и Сюй Тайлаем. Но атмосфера за столом с самого начала царила странная, кроме сдержанного чавканья и звона посуды, никаких других звуков не было. Тут доктор Ван вспомнил о Чжан Игуане, понадеявшись, что Чжан Игуан побыстрее проявит активность и о чём-нибудь заговорит. Стоит ему открыть рот, как и все остальные подключатся. Как только завяжется беседа, то и у доктора Вана появится возможность что-нибудь сказать Цзинь Янь и Сюй Тайлаю. Разумеется, нужен нормальный повод, чтобы всё выглядело естественно, в противном случае отношения ухудшатся ещё больше.

Вот только Чжан Игуан помалкивал. Он был маргиналом и не мог привлечь к себе внимание коллег, так что помалкивал уже какое-то время, а в сердце носил огромную тайну — секрет Сяо Ма. Чжан Игуан ходил в «парикмахерскую», и теперь из всего массажного салона только он один знал о том, почему ушёл Сяо Ма и что с ним теперь. Душу наполнила невыразимая досада: если бы не он, то Сяо Ма ни в коем случае не уехал бы. Это он погубил бедного парня. Не надо было водить его в «парикмахерскую». Некоторым людям от природы нельзя ходить в такие места. Сяо Ма, старший брат сводил тебя к проститутке, во что ты там влюбился? Неужто ты сам себя не знаешь? Доля твоя такая. Влюбишься и всё — ты в беде.

На одном конце стола никто не проявлял активности, на другом — тоже. Ша Фумин и Чжан Цзунци вели себя необычайно спокойно. В этом спокойствии чувствовался привкус сдержанности, они явно лелеяли самые прекрасные желания, однако упорно сдерживали себя. В душе у обоих смешались самые разные чувства, души были бездонными, и в них накопилось сравнительно большое количество энергии. Эта энергия сразу не могла найти чёткого пути, и если бы ей проложили широкий тракт, то она сразу направилась бы к чему-то хорошему, но одно неверное слово, и есть возможность всё испортить. Оба проявляли чрезмерную осторожность, прилагая все усилия, чтобы уловить сигналы, которые посылает каждый из них, и при этом изо всех сил скрывали собственные намерения. Хорошо, что у обоих хватало терпения, к чему торопиться? Поживём — увидим. А пока оба будем строги и почтительны.

Ша Фумин поднял бокал с пивом и сделал маленький глоток. Чжан Цзунци тоже понял бокал и тоже сделал маленький глоток. Чжан Цзунци решил, что Ша Фумин что-нибудь скажет, но этого не произошло. Ша Фумин внезапно встал. Он встал быстро, решительно, извинился и куда-то ушёл. Чжан Цзунци не повернул головы, но его уши проследили направление звука шагов, похоже, Ша Фумин пошёл в туалет.

Ша Фумина тошнило. Рвотный позыв застиг его врасплох, он боялся, что не успеет добежать, но, к счастью, сдержался, с трудом ощупью нашёл туалет, тут же согнулся пополам, и его вывернуло наизнанку. Стало намного легче. Он широко открыл рот и сделал глубокий вдох. «Что это ещё такое? — подумал он про себя, — Я ведь ещё и не пил толком».

Ша Фумин и не предполагал, что это только начало. Не успел он вытереть навернувшиеся на глаза слёзы, как снова ощутил приступы тошноты, приступ за приступом. Ему пришлось согнуться, и началась безудержная рвота. Ша Фумин даже сам удивился. По дороге в больницу он съел два пирожка с мясом, а больше толком ничего и не ел, откуда же в нём столько? Его не просто тошнило, а действительно выворачивало.

В этот момент в туалет зашёл кто-то из посетителей забегаловки. В их компании держали пари, кто больше выпьет и дольше при этом продержится без туалета. Посетитель выиграл, и запас прочности его мочевого пузыря достиг своего предела. Подбежав к двери в туалет, он не успел расстегнуть штаны и вынуть своего «дружка», поскольку увиденное его ошеломило. В туалете кто-то уже был. Какой-то парень согнулся пополам, и его рвало. Весь пол был в крови. Огромная багряно-красная лужа. Даже на стене была кровь.

— Приятель, что с тобой?

Ша Фумин повернул голову, расплылся в улыбке и сказал:

— Со мной? Ничего.