Расселение скиров и бастарнов. 1. Пшеворская культура; 2. Зарубинецкая культура. Пунктир — Поморская культура.
В 179 г. до н. э., они начали серию военных походов против соседних народов с общим направлением на юг. В 169 г. до н. э. князь бастарнов Клондик предложил 20 тысяч всадников в помощь македонскому царю Персею против римлян. Персей побоялся, что бастарны разорят Македонию и отказался от помощи. Понятно, что, предлагая Персею 20 тысяч всадников, бастарны не меньшую часть войска оставляли для собственной защиты, а это значит, что общее число воинов бастарнов было никак не меньше 40 тысяч, причем, в большинстве, конных. Это очень серьезная сила, даже если кавалерия бастарнов была легкой. Примерно за 20 лет бастарны успели повоевать со всеми соседями. Они настойчиво пытались прорваться на Балканы, однако это им не удалось. Удалось бастарнам захватить только остров Певку в устье Дуная, где их стали называть певкинами. Характерно то, что в этих войнах бастарны тоже выступали вместе с кельтами. Скорее всего, певкины и были кельтизированной частью бастарнов. Не случайно позже они, решив креститься, просили себе епископа из Галатии.
Не сумев закрепиться на Балканах, большая часть бастарнов перевалила через Карпаты и пришла в Среднее и Верхнее Поднепровье, влившись в состав Зарубинецкой культуры, чем серьезно усилила ее.
Страбон, описывая ситуацию в Причерноморье на рубеже I в. до н. э. — I в. н. э., то есть времени расцвета зарубинецкой и поянештской культур, размещает между Дунаем и Доном четыре племени бастарнов (VII, 3, 17). Одни из них называются атмонами, другие сидонами, третьи певкинами, а самые северные, те, что живут между Борисфеном и Танаисом — роксоланами. Никаких других культурных общностей, которые могли лучше соответствовать атмонам и сидонам Страбона, кроме Поянешть-Лукашевской и Зарубинецкой, пока не выявлено. Следует отметить к тому же, что обе вновь образовавшиеся культуры по своему облику и структуре очень близки культурам среднеевропейским, откуда родом и были бастарны.
Интересно отождествление Страбоном роксоланов с частью бастарнов. Вряд ли Страбон писал заведомую чушь. Римляне и греки к его времени уже знали роксолан и считали их частью сарматов. Но только по образу жизни. То, что Страбон отождествил роксолан с бастарнами может значить только одно — эти два племени были более родственны друг другу, чем сарматам. Вспомним, по этому поводу, многолетние издевательства норманистов над Михайло Васильевичем Ломоносовым. Ведь он писал о возможном происхождении русских от роксолан. Как же норманисты полощут первого русского академика! Ну, пусть заодно посмеются и над Страбоном, Плинием Старшим, да и над норманистом Г. В. Вернадским. Ниже мы подробнее остановимся на этом вопросе.
В своей статье 1997 года «Рождение славян» М. Б. Щукин пишет, что образованию Зарубинецкой культуры предшествовало проникновение на ее территорию населения губинской группы из междуречья Одера-Нейсе, группы, представляющей собой сплав поморской (русы) и ясторфской (германцы) культур. Выходцы с запада появляются в Северном Причерноморье на рубеже III–II вв. до н. э., как раз в то время, когда письменные источники фиксируют здесь появление „бастарнов-пришельцев" (Псевдо-Скимн, 797). В формировании новых культур приняли участие и местные жители, но все они не оказали существенного воздействия на облик вновь сформировавшихся общностей. Балтские племена, например, так и продолжали жить севернее зарубинцев, ничего не меняя в своем быту многие сотни лет, не перемещаясь на юг и не сливаясь с зарубинцами.
То есть, скиры и бастарны сформировались как племена в районе Одера и Нейсе, вобрав в свой состав поморских русов, ясторфских германцев, пограничных между ними кимвров и галлов. Однако, русы, по мнению Щукина, существенно преобладали. С ним можно согласиться, учитывая, что и поселились скиры с бастарнами в зоне расселения праславянскизх племен, что способствовало их непрерывной ассимиляции. Ситуация сильно напоминает позднейшую историю с варягами.
Северное Причерноморье II в. до н. э. — II в. н. э.
Тот же Щукин уточняет: «Носители формирующейся зарубинецкой культуры явно побывали на Балканах, потому что только там можно найти прототипы характерных „зарубинецких" фибул (Каспарова 1978; Каспарова 1981). Носители зарубинецкой культуры, очевидно, были участниками бастарнских походов на Балканы в 179–168 гг. до н. э., достаточно подробно описанных Титом Ливием (Liv. XL, 5, 10; 57, 4–5; 8, XV, 26, 14; 27, 3)».
А еще в русских летописях «князь Бастарн» называется сыном Славена. И ведь не гет, не дак, не фрак и не галл. А вот Бастарн. С чего бы это?
Так и было. Но конечно, легче всего и спокойнее всего для карьеры записать скиров и бастарнов в «германцы», которые как ветер пронеслись по праславянским землям, не способным оказать какое-либо сопротивление «людям первого сорта», а потом эти самые скиры и бастарны 300 лет руководили недотепами праславянами, прятавшимися по лесам и болотам, а потом куда-то исчезли бесследно, очистив землю для бестолковых и трусливых славян. Именно так эта «история» в который уже раз и выглядит. Очередные «пришельцы» на будущие славянские земли, очередные «неславяне», в очередной раз исчезнувшие бесследно и т. д. и т. п. Ну, ведь это не в последний раз.
Вернемся к теме. Зарубинецкой культуре свойственны два типа поселений: городища, расположенные на краю высокого правого берега Днепра, и отрытые поселения, расположенные в низких местах, на небольших возвышениях в пойме реки или на невысоких террасах. Поселения размещались небольшими группами по 10–15 селений. Городища зарубинецкой культуры были хорошо защищены земляными валами, рвами и эскарпами. Фиксируются неясные деревянные конструкции, которые, возможно, представляют собой остатки деревянного частокола.
Зарубинецкая культура носит ярко выраженный оседлый земледельческий характер. Основу хозяйства племен зарубинецкой культуры составляло подсечно-огневое и переложное земледелие с использованием деревянного рала. Для уборки урожая и покоса травы использовались короткие железные косы латенского типа и серпы с крючковым креплением. Носители зарубинецкой культуры культивировали просо, ячмень, пшеницу-двузернянку. Из огородных культур были известны горох и репа. Выращивали коноплю и лен. А германцы-ясторфцы тогда, кстати, умели выращивать один ячмень.
Значительную роль играло стойловое скотоводство. Носители зарубинецкой культуры разводили крупный и мелкий рогатый скот, свиней, лошадей. Особое место занимала свинья как источник мяса и сала, поскольку ее широкому разведению способствовали быстрота воспроизводства, неприхотливость в питании, выносливость этого животного, а также наличие обширных дубовых лесов в Поднепровье.
Практиковалась охота. Зарубинцы охотились на кабана, оленя, лося, зубра, медведя, косулю. Важное место занимала охота на пушного зверя, прежде всего бобра и куницу, шкурки которых по Днепру экспортировались преимущественно в античные колонии Северного Причерноморья.
Важное значение в хозяйстве зарубинецких племен занимала рыбная ловля. Рыбачили преимущественно на крупную рыбу-осетра, сома, судака. Крайне редкой находкой является лодка, выдолбленная из толстого ствола ивы.
Носителям зарубинецкой культуры был хорошо известен сыродутный способ выплавки железа, а также различные приемы обработки и изготовления различных предметов из металла. Железо выплавляли практически на каждом зарубинецком поселении, что подтверждается многочисленными находками шлаков. Существовали также и специализированные поселения металлургов, где добывали и обогащали железную руду, выжигали древесный уголь и плавили металл.
Некоторые изделия из стали подвергались закалке. Спектр изделий из железа и стали был достаточно широк.
Зарубинецкие ремесленники достигли сравнительно высокого уровня развития и в керамическом производстве. Изготовляли керамику преимущественно вручную и на ручном гончарном круге.
Также население занималось изготовлением тканей. Ткани изготавливали из льна, конопли, овечьей и козьей шерсти. Ремесленники занимались обработкой кож и меха.
Торговые отношения зарубинецких племен были установлены преимущественно с северо-причерноморскими античными колониями, а также с соседними племенами. Торговля носила меновой характер. Южный торговый путь шел по Днепру, где оканчивался транзитными пунктами Малой Скифии. С севера на юг шли зарубинецкие товары — меха, шкуры, скот, мед и воск, которые обменивали на вино и масло в амфорах, а также на продукты ремесленного производства. Тесные торговые отношения были установлены зарубинецкими племенами и с латенским миром. Латенский импорт представлен преимущественно украшениями и бронзовыми изделиями.
Конечно, относительно этнической принадлежности зарубинецких племен среди исследователей нет единого мнения. Их сложно не связать со славянами, но очень уж не хочется, поэтому продолжаются попытки как-то привязать сюда и германцев, и балтов. Тем не менее, типологическая близость зарубинецких памятников с киевской культурой III–V вв. и культурами раннесредневековых славян V–VII вв. — Пеньковской и колочинской, да и кое-какие данные лингвистики — дают убедительные аргументы в пользу славянской принадлежности племен зарубинецкой культуры. А еще А. Г. Кузьмин заметил, что признание Зарубинецкой культуры балтской вообще заводит проблему славянского этногенеза в тупик. И это правда. Ведь опять славян неоткуда выводить, если отобрать у них Зарубинецкую культуру. Между тем, основное население земель Зарубинецкой культуры было прямыми потомками живших здесь ранее культур. Никакой смены населения не произошло. Только пришли с запада скиры и бастарны, добавив свой потенциал к местному. О. Н. Мельниковская считает, что, судя по значительному сходству культуры и погребального обряда, язык у зарубинцев, и более ранних местных культур, типа Милоградской, был одним, причем славянским. Мы же назовем его праславянским. Несомненно, он уже сильно изменился со времен разделения с санскритом и теперь был гораздо ближе к старославянскому языку.
Жизнь зарубинцев вовсе не была спокойной и мирной. В середине II в. до н. э. Азия выплеснула в причерноморские степи новые сарматские племена. В Крым ворвались сатархи, на правобережье Днепра — урги, а район между Доном и Днепром заняли многочисленные роксоланы.
Тогда и настало время знаменитых «Змиевых валов». Таково народное название древних (II в до н. э. по VI в н. э.) оборонительных валов по берегам притоков Днепра южнее Киева.
Их остатки сохранились и сегодня по рекам Вита, Красная, Стугна, Трубеж, Сула, Рось и др. Валы по времени создания соответствуют Зарубинецкой, Черняховской и Пеньковской археологическим культурам. Название «Змиев вал» происходит от народных легенд о древнерусских богатырях, усмиривших и запрягших Змия (аллегория образа грозных кочевников) в гигантский плуг, которым пропахали ров-борозду, обозначившую пределы страны. Обратим внимание, что в легендах именно русские богатыри названы строителями валов.
Змиееы валы. Во врезке слева — реконструкция внутреннего устройства вала.
Укрепление представляло собой искусственно созданные земляные валы, дополнявшиеся рвами. Отдельные их участки состояли из нескольких укрепленных линий. Общая протяженность валов составляла около 1 тыс. км. Создавались они, как правило, уступом в сторону степи, фронтом на юг и юго-восток и образовывали единую систему противоконных заграждений, достигавших 10–12 м в высоту при ширине основания в 20 м. Часто валы усиливались на верхних площадках деревянным частоколом (иногда стенами) с бойницами и сторожевыми вышками. Протяженность отдельных валов составляла от 1 до 150 км. Для прочности в валы закладывались деревянные конструкции. У подножий валов, обращенных в сторону врага, рылись рвы.