«Идиоты, у них бы ничего не получилось! — злорадствовал про себя Эдик. — При виде троля я бы улетал оттуда на крыльях ветра».
— Скоро ещё? — спросил он после долгого молчания.
— Где-то час, — прошептала девушка.
Конь летел на крыльях ночи, уносясь вдаль, и они всё приближались к страшной развязке.
Но развязка на самом деле уже произошла в душе Эдика. Пелена спала, и он видел мир чёрным и мрачным, пропитанным мерзостью своекорыстия, грязью самодурства и слизью страха. Мир, которому не нужен герой, мир, который боится героя, потому, что он разрушает его корыстные планы. Мир, которому ничего не надо кроме богатства.
Мелочный, грубый мир.
И об этом мире он когда-то мечтал. Мечтал быть светлым рыцарем, героем. Он думал, что здесь его подвиги оценят и поймут. Что это именно тот мир, который нужен. Мир для героя. Мир, где он станет героем только по факту существования в нём. Но как же он ошибался.
Люди везде одинаковы.
И мир тоже.
Глава 11
Тёмная ночь проносилась мимо оцепеневшего Эдика. Это паралича сознания было вызвано сотрясением внутреннего мира. После услышанного, там произошла катастрофа планетарного масштаба. Лишивший героя всего, брат уже не казался абсолютным злом. А вера в ярла и Юхо полностью исчезли. Эдик был ошеломлён. То, на чём он собирался строить своё будущее, внезапно исчезло. Дождь прекратился, но он не заметил этого. Эдик не мог ни о чём думать, кроме как о том, в каком ужасном положении он оказался.
«Получается, что мне даже не стоит возвращаться назад — думал Эдик. — Если я вернусь назад и мне удастся доказать, что я Эдик де Тюк, на меня опять начнёт охоту император. Опять придётся дрожать от страха в ожидании убийц, опять прятаться, опять жить в постоянном страхе! Когда же всё это кончиться?»
Всё казалось бестолку. Он никаким образом не может вернуться как Эдик де Тюк. Конечно, он может доказать что он брат Эдика — Эрик. Осталось создать доказательство. Мальчик решил, что обдумает этот вариант, когда спасётся. А он уже решил спастись. Поскольку становиться членом братства тьмы Эдик не собирался. Его отпугивало то, что ему придётся постоянно рисковать без какой-либо славы. Впрочем, слава была и у наёмных убийц, а вот обожание народа — нет. А без этого Эдик не хотел подвергать себя таким серьёзным опасностям. Да и он вообще не хотел подвергать себя никаким опасностям.
Поэтому он решил бежать при первой возможности.
В тюрьме замка барона Цейнхагнера сырую темноту разгонял факел толстого надсмотрщика, проходящего между пустых камер.
Из-за решетки на него посмотрела сидящая на коленях Брумгильда, её пышная грудь виднелась через расстёгнутую куртку.
— Не хочешь отсосу? — облизав губы, она посмотрела на тюремщика.
— Мне не велено вас выпускать! — сказал он, сглотнув.
— А ты просунь его сюда.
Толстяк засунул факел в держатель и принялся развязывать штаны.
— Небось, жена совсем не даёт? — облизала губы ведьма.
— Да, старая кошёлка. Совсем осучилась, — пробормотал тюремщик. — Только денег дай, дай и дай. Больше ничего не надо! Если бы не горничная, то совсем бы некуда было малыша пристроить.
Достав свой инструмент, уже принявший боевую готовность, он просунул его между отслоившихся ржавчиной полосок решетки.
Брумгильда, сев поближе, принялась поглаживать почти невидимый в темноте член.
— Наконец-то! — застонал тюремщик.
Когда член затвердел ещё сильнее, то она, сжав его, резанула об ржавые края решетки. Истекая кровью, мужик закричал. Отпрянув назад и, стукнувшись спиной о решетку напротив, он почувствовал, как его кто-то схватил за шею.
Это была Нэтси. Она сдавила сильными руками его толстую шею. Послышался хруст, и труп толстяка осел на грязный пол.
— Я видела у него ключ от кандалов! — прошипела Брумгильда. — Быстрее!
Просунув обе руки в кандалах между полосками решетки, Нэтси сняла с толстого пояса затёртые ключи и бросила их подруге. Та поймала связку и сняла противомагические кандалы. Встав с пола, Брумгильда приложила руку к встроенному в решетку замку. Из раскрытой ладони полился свет, соединённый с тьмой, и старый замок раскрошился ржавчиной. Ведьма открыла ржавую решетку и побежала по коридору к доске с ключами от камер.
— На, возьми! — она протянула подруге ключи от кандалов, а пока та снимала их, открыла решетку её камеры.