Избранные произведения в одном томе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Она так и не догадалась о твоих… особенностях.

— О чём тут догадываться? Она и про себя-то ничего не знала. Агент Салим выжил под Тучей? Счастливая случайность, не более. Её надлежит использовать, а не ломать голову над причинами. Победа казалась совсем уже близкой, а тут…

— А тут появился Руслан Фатеев и всё испортил.

— Именно, — кивнула Гилви и вновь поморщилась, взглянув себе на запястья. — Зови Валленштейна, Рус. А то небось весь там извёлся.

Мы знали координаты звезды. Невероятная, редкостная удача; хотя, впрочем, оставались и другие пути, более долгие, но тоже сулившие успех. Наша способность чувствовать биоморфы повышалась, и я не сомневался, что мы с Гилви смогли бы повторить путь Дарианы. Так или иначе, настал черёд последнего броска.

— Поехали к моим, Гил. Познакомлю тебя…

Она покачала головой.

— Нет, Рус. Спасибо, но… Мой тебе совет — держись своей Дальки. Она будет тебе верной и хорошей женой.

— Да с чего ты взяла, что…

— С того, — всё та же бледная полуулыбка. — Не задавай лишних вопросов, бедный мой. И… не ложись сегодня со мной.

— Как скажешь, — осторожно ответил я. — Но, Гил, может, всё-таки объяснишь…

— Нет, — отрезала она. — Лети давай, вертолёт ждёт. И помни, что времени у нас очень мало.

— Почему так? Дариана Дарк у нас, под надёжной охраной. В Службе безопасности — чистки. Вон, наши собственные секуристы ходят, как мешком по голове стукнутые. А того, что меня допрашивал, и вовсе, я слышал, упекли на Сваарг. По статье «за государственную измену».

— Дело не в охранке и не в Дариане, — она быстро нагнулась ко мне, чмокнула в нос. — Хватит рассиживаться. Двадцать четыре часа — и обратно.

— Слушаюсь, dame унтерштурмфюрер! — в шутку откозырял я.

…Описывать свидание с моими я не буду. Слёзы, объятия, восторженные вопли… Отец уже перебрался в Новый Севастополь, старая Дума (те, кто уцелел) вновь собралась в разгромленном здании, в город возвращались выселенные было жители; мёртвых хоронили, одна за другой служились заупокойные — по всем растерзанным и сожранным Тучей.

Немногие уцелевшие из переселенцев присоединились к нам — кто выжил под Тучей, не повредившись рассудком.

Встречаться с Далькой я не стал. Не могу я смотреть ей в глаза. После Гилви — нет, не могу. Хоть режь.

Отцу я передал документы, подписанные Его Светлостью регентом. Теперь это их дело. Пусть ведут переговоры, определяя наш будущий статус. Хотя, конечно, вопрос гарантий…

— На этот счёт не волнуйся, — с непонятной мрачностью сказал папа, когда я закончил свой рассказ. — Гарантии будут. Непременно будут. Только ни о чём не спрашивай меня сейчас. Вам всем ещё вернуться надо. А Даля твоя уже оборвала все…

— Хватит, пап.

— Ладно-ладно, я что, я ничего, — подозрительно быстро сдался он. И, обняв меня, попросил шёпотом: — Ты только возвращайся, сын.

Последний полёт оказался совсем невыносимым. Гилви словно бы дала обет молчания и целомудрия, целыми днями и ночами сидела в одиночестве, запершись и отказываясь разговаривать с кем бы то ни было. «Мерона» гордо рассекала подпространство (или что там ещё достойно рассекать имперскому клипперу), и я тоже не находил себе места — предстояло выполнить последнюю часть плана, часть, в которой всё основывалось на одних лишь смутных и косвенных доказательствах. Да и хватит ли для задуманного, гм, захваченного с собой «материала»?..

«Мероне» нужно было одолеть немалое расстояние. Около пятидесяти световых лет, ничем не примечательная звёздочка, похожая на Солнце. Там не ждут нас устрашающие космические крепости, возведённые злобными Чужими, — не сражалось против нас никаких злобных Чужих, если не считать Дбигу, которые если и сражались, то исключительно безо всякой злобы.

По корабельному времени проходили «дни» и «ночи», Дариана Дарк пребывала в тихом помешательстве, пуская слюни и мочась под себя в комфортабельном корабельном лазарете под неусыпным контролем, каковой ей обеспечил Валленштейн; Клаус-Мария Пферцегентакль гонял солдат до седьмого пота, словно собираясь завоевать с «Танненбергом» половину Вселенной, а если прибавить остальные части 2-го корпуса, то и вторая бы половина бесхозной не осталась; я же слонялся по коридорам огромного корабля, не находя себе места.

Приходит конец истории, думал я. Хочется верить, что счастливый, что мы благополучно осуществим задуманное и вернёмся домой, что Его Величество кайзер выполнит данное обещание и имперский флаг над Новым Крымом будет спущен, что безумная братоубийственная распря между Империей и Федерацией сойдёт на нет как-нибудь сама собой, что моя родная планета залечит раны и голубые волны вновь заплещутся у набережных Нового Севастополя, и пусть приезжают к нам те же шахтёры с Борга, купаются, загорают и, причмокивая, смакуют наших ползунов, тушенных в собственном соку, — пусть только не мочатся с парапетов где попало. Пусть всё станет тихо, мирно и скучно, пусть настанет время, о котором летописец смог бы написать «в лето от сотворения мира такое-то… не быть ничего, лишь тишина великая».

А наши дети станут проклинать скуку, и мечтать о подвигах, и завидовать нам, которые «совершали небывалое». Ага, совершали. Устилая дорогу трупами. Предавая и нанося удары в спину, оправдывая всё тем, что мы не на рыцарском ристалище, что есть всё-таки цели, которые оправдывают любые средства.

Но всё это случится не сейчас, а когда-нибудь потом, а пока что…

А пока что мы стояли с Валленштейном, Дитрихом Мехбау, Рудольфом Бюловым, другими офицерами бригады и молча смотрели на открывшееся нам небывалое зрелище.

Сотни, тысячи «маток» кружили вокруг планеты, точно так же, как и в моём видении. «Мерона» вышла на высокую орбиту вокруг планеты (размером примерно с Землю, суши мало, как и на Новом Крыму, океан — один сплошной коричневый кисель биоморфа).